Небо примет лучших - Ирина Сон

– Да, – палач подумал и добавил: – Для него – особенно.

– Да, я слышал, что по весне нечисть ходит по дорогам, но…

– Не ходит. Рыщет, чтобы убить императора и лишить людей защиты Неба, – поправил палач.

Приятное открытие. Это означало, что героический поступок даже искать не придётся. Вся эта поездка – одна сплошная опасность. Я подавил желание найти в толпе принца Чана. Он, беспечный юнец, сегодня ехал не с нами, а на коне, среди солдат и охраны.

– Знаете, господин палач, я тут подумал… – Я чуть не поёжился, когда неподвижный взгляд оторвался от дороги и вонзился в меня. – Мы уже давно знакомы. Мы, можно сказать, даже близки… Но я до сих пор не знаю вашего имени.

– Тархан, – ответил палач.

Умелец, значит. Подходящее имя – у него и правда были умелые руки.

Я не сразу понял, что Тархан тоже задал вопрос.

– Простите, что?

– Твоё имя? – повторил Тархан.

Он меня не знал? Впрочем, палачу, наверное, имена жертв нужны в последнюю очередь.

– Октай.

Тархан оглядел меня и показал, что знание священного языка не чуждо и ему:

– Понимание. Не подходит.

Я опешил:

– Что? Почему?

Палач наградил меня ещё одним долгим взглядом.

– Ладно, оставим это, – пробормотал я и уже скрылся в повозке, как меня догнал ответ.

– Эрден.

– А? – выдохнул я, думая, что ослышался.

– Эрден, – повторил палач, не сводя с меня тёмных, почти чёрных глаз. – Или Ганзорег.

Я полагал, что давно разучился краснеть. В конце концов, как только меня не называли при дворе. Но в тот момент смущение мгновенно затопило меня от макушки до пят и выплеснулось на лицо обжигающим жаром. Подумать только! Неумолимый императорский палач назвал меня драгоценностью и обладателем стальной воли! Тот самый палач, после которого господин Гармонии превращался в сгусток страдания!

Я спрятался от пронизывающего взгляда в повозке, закрыл оконце занавеской и, встретившись с насмешливой улыбкой заклинателя, прижал ладони к пылающему лицу.

– Умоляю, молчите, – пробормотал я.

– О чём? Я ничего не слышал, – невинным тоном ответил Лао.

Тягу к пейзажам отбило до конца дня. Меня трясло. Я и сам не понимал, что конкретно меня испугало. Тархан ни разу не воспользовался своим положением тогда, когда я был в его власти, а ведь мог. И сейчас тем более не осмелится. Бояться нечего. Так отчего сердце колотится, словно пойманная в клетку пичуга? Может, я испугался нечисти? Нет, она меня волновала в последнюю очередь…

К вечеру мы достигли западной провинции и остановились у полей, чтобы ночью и утром император и его сын благословили их. Разбили лагерь, поставили шатры. Ночь расцветили костры, а воздух наполнился ароматами дыма и еды. Я, забыв о палаче, с тоской смотрел в сторону котлов, но так и не рискнул выйти из повозки без разрешения принца. А тот, казалось, забыл про меня. Из окна я видел, как он то и дело выбегал из императорского шатра и носился между костров, словно ребёнок.

Лао же медитировал вот уже полдня. Он был бессмертным заклинателем. Его такие приземленные вещи, как еда, вообще не волновали – он питался солнцем и силами стихий.

От тихого стука в дверь я подскочил.

– Кто там?

– Тархан. Я принёс еду, – раздался знакомый низкий голос.

Я приоткрыл дверь и в неверном свете костров увидел Тархана. На его левой ладони, опасно балансируя, стояла миска с овощами и ногой какой-то птички. Правая рука лежала на рукояти меча. Я заметил, что кинжалы переместились на левый бок.

– Это тебе, – палач сунул еду так резко, что пришлось быстро схватить миску, иначе она бы перевернулась.

Затем Тархан ступил на подножку, дотянулся до заклинателя и потряс его за плечо. Лао вскинулся от первого же прикосновения.

– Что?

– Император зовёт, – сообщил Тархан и, сочтя задание выполненным, спрыгнул с подножки.

– Император? Да… Да, конечно, я иду. Октай? – Лао растерянно повёл глазами, и я заподозрил, что тот вовсе не медитировал, а спал. Мало ли как долго спят заклинатели? Они спокойно обходятся без еды, бессмертны, умеют летать. Может, у них даже сон особенный?

– Октая не звали, – любезно сообщил всё тот же невозмутимый Тархан. Он так и не отошёл от повозки и даже прислонился к ней спиной. Рука по-прежнему сжимала меч в ножнах.

Лао послал мне извиняющуюся улыбку и поспешил к императорскому шатру. Я посмотрел ему вслед, взглянул на еду и уставился на Тархана, который застыл у повозки неподвижной статуей.

– Ты выполняешь приказ госпожи? Там яд?

Тархан даже бровью не дёрнул, даже не повернул головы. Так и остался стоять, всматриваясь в темноту.

– Нет.

Он всегда отвечал с такой честностью, с какой твёрдостью работал. Тогда, когда госпожа отправляла меня в темницы, я мог задать ему любой вопрос и получить подробный ответ: будут ли посетители, как долго висеть на дыбе, сколько капель упадёт мне на голову. И я был уверен, что даже если бы он ответил сейчас «да», то еда всё равно оказалась бы у меня в глотке.

Но если он не выполнял приказ, то зачем ему стоять здесь, вцепившись в меч и уставившись в темноту?

– Тебя что-то беспокоит, да? – я понизил голос. – За нами кто-нибудь наблюдает?

Тархан метнул на меня косой взгляд и кивнул.

В живот плеснуло холодком страха. Сердце тревожно забилось. Небеса, а ведь наставники клятвенно убеждали, что боевые искусства господину Гармонии никогда не понадобятся! Их мне не преподавали!

Я вытащил из узелка мешочек с болеутоляющими травами.

– Что это? – резко спросил палач, и я от неожиданности высыпал в тарелку всё, что было. А он даже не стал дожидаться ответа – принюхался к терпкому аромату и прищурился. – Болеутоляющий сбор? Зачем он тебе?

– Принц разрешил. Спина болит, – быстро сказал я.

Между прочим, чистую правду! После целого дня в повозке поясница ныла, без обезболивающих трав было бы сложно убегать и отбиваться от нечисти.

Палач секунду посверлил меня пронзительным взглядом, а потом хмыкнул и отвернулся с видом «Ну конечно же, и как я сразу не догадался?».

Я приготовился к тому, что еду у меня отберут, но палач так ничего и не сделал, наоборот!

– Ешь быстрее.

Травы придали пище горьковатый непривычный привкус и пряный аромат. Я съел всё и с облегчением почувствовал, как боль постепенно отпускает уставшую спину. Остатки сбора уже никуда не годились, и я, выбравшись из повозки, бросил мешочек в ближайший костер. Тархан не пошевелился.

Я раздумывал, как попросить у палача оружие, когда в темноте у повозки вспыхнули десятки красных