Дитя Меконга - Алёна Сереброва

Старший, которого мать назвала Кхемом, быстро и методично чистит креветки, останавливаясь лишь на пяти хвостиках укрывающих рис и, вытерев салфеткой руки, подхватывает тарелку со столовыми приборами.

— Можешь меня выпороть. Только чуть позже. Он поест, и можешь пороть.

— Кхем…

— Кхем… — не осознавая, повторяет за женщиной из видения Тонг и жмурится от пронзившей глаза боли, а когда вновь открывает их…

Взгляд Тонга натыкается на побледневшее лицо женщины. На губах той больше нет и намека на улыбку, вместо этого они подрагивают, будто не зная, что выбрать: опуститься уголками вниз или сжаться в тонкую линию, а может и вовсе приоткрыться. А в глазах… Слёзы? Или Тонгу просто кажется?

«Ей знакомо это имя?..» — бестолковый вопрос. В странном призрачном спектакле, что только что был перед ним разыгран, Тонг совершенно точно и отчётливо видел её лицо. Оно было моложе, совсем без морщин, да и в волосах не было ещё ни единой седой прядки, однако совершенно точно принадлежало этой женщине. Или её очень близкой родственнице.

«Значит этот мальчишка, этот Кхем, точно существовал, и тогда… Второй тоже…»

На запястье ложится горячая ладонь. Подушечки пальцев оказываются ровно в том месте, где заполошно частит пульс.

— Тонг, — тихо зовёт Нок, забывая добавить «Нонг», как на некоторое время и сам Тонг забыл о Ноке. — Тонг, всё в порядке?

«Он не слышал или не знает этого имени?.. Хотя он и не обязан…»

— Всё… — Тонг сглатывает сухим горлом и свободной рукой тянется к стакану с водой. Продолжает он, лишь сделав глоток. — Всё в порядке, Кхун Нок.

Поворачиваясь, он натыкается на внимательный взгляд тёмных, кажущихся в этот момент почти чёрными, глаз и на хмуро сведённые брови.

— Я…

— А кто такой этот Кхем, что тётушка Нэн так побледнела?.. — растерянно спрашивает Ним, перетягивая всё внимание на себя. — Пи?

— Давайте есть.

Нок убирает руку с запястья Тонга и тянется к мясу ложкой, будто спеша сменить тему. Тётушки в столовой уже нет, будто и не было. Только на краю стола стоит блюдо с креветками.

«Кто такой этот Кхем?.. — мысленно повторяет вопрос Ним Тонг и дополняет его: — И что с ним случилось?»

Он даже знает, у кого можно узнать на них ответ, однако… Тонг не знает, стоит ли их задавать.

* * *

«Я так рада, что у моего брата появился друг. Знаешь, Пи, у него совсем нет друзей» — звучит в голове отголосок сказанных за столом слов. Тонгу кажется, что он будто до сих пор слышит этот доверительный, но достаточно громкий шёпот Ним.

«Нет друзей?»

Тонг окидывает взглядом замершего у шкафа Нока.

От ворчаний сестры Нок прикрылся работой и невозможностью выделить время на встречу с аналогично занятыми друзьями, однако… Ним была права, когда упомянула клуб плавания, на него у Нока время находится.

«А сам-то? — напоминает себе Тонг, отводя взгляд. — Один друг, да и тот из детства. Может у него так же…»

— Держи, — прерывает поток мыслей голос Нока, а рядом с Тонгом внезапно ложится стопка постельного белья и одеяло.

— Если на диване будет неудобно, скажи.

— И что вы сделаете, Пи? — губы Тонга растягиваются в чуть кривоватой улыбке, мягкой, но вместе с тем колко-поддразнивающей. Одежда Нока, диван Нока в его комнате, тёплое одеяло, что будет дальше?

— Кровать большая, ты мне не помешаешь. К тому же я уже знаю, что спишь ты спокойно.

Нок возвращает улыбку, заставляя Тонга растеряться, а сердце вздрогнуть. Память подбрасывает тени детей на кровати и то, как отреагировала та женщина на имя «Кхем».

— Я не всегда сплю спокойно, Пи. Вчера вам просто повезло.

— Предложение в силе. Диван может быть для тебя коротковат.

— Спасибо, Пи. Я учту.

* * *

Диван действительно оказывается коротковат, но достаточно широк, чтобы подтянуть колени к груди, как Тонг привык. Он думает, что не уснёт, не после того театра, что устроили ему тени, не после мыслей о призраках… Однако стоит пригреться под одеялом, как глаза начинают слипаться. Работающий кондиционер только способствует этому, будто напевая своим шуршанием механическую колыбельную, и Тонг постепенно уплывает, чувствуя, как его подхватывают невидимые волны. Ему даже чудится их звук, шорох с которым вода облизывает песчаный берег…

— Пи!

Вскрик: громкий, отчаянный, вырывает Тонга из сонного марева, возвращая в реальность. В прохладную темноту, разбавленную пробивающимся с улицы светом ламп.

— Пи! Не надо, не трогайте!

Тонг и сам не понимает, как оказывается на ногах. Вот только что он лежал под одеялом, обнимая колени, а вот уже стоит, обернувшись к кровати.

От тихого болезненного стона всё сжимается внутри Тонга. Всего несколько шагов: широких, нетерпеливо-быстрых и пальцы, нащупав кнопку, включают один из светильников.

Свет вспыхивает, мягко осветив комнату и больно ударив по глазам, вышибая слезу. На мгновение теряется чёткость картинки, но это не мешает ему слышать и… чувствовать.

— Больно…

Тихий всхлип иглой колет где-то под рёбрами и Тонг опускается на край постели. Туда, где ещё совсем недавно была подушка-обнимашка, нашедшая своё новое место на полу. К Ноку, который теперь повторяет любимую позу самого Тонга и прижимает к груди колени.

— Пи Кхем…

«Вот и ответ» — мелькает мысль в голове Тонга, когда рука уже скользит по плечу, осторожно сжимая его пальцами. Мама всегда говорила, что нельзя будить людей резко, тем более, когда им снится кошмар. А Ноку…

— Пи, Пи Нок, — чуть наклоняясь, шепчет Тонг. — Пи, это просто сон. Слышите? Просто сон.

Нок хмурится, прикусывая губу, так что между бровей появляется глубокая морщинка, и шумно выдыхает, будто ему действительно… больно.

— Просто сон, — тихо повторяет Тонг, чувствуя, как и сам начинает хмуриться, задаваясь вопросом, что же ему такое снится?

Чуть дрогнув, пальцы касаются морщинки между бровей в осторожной попытке разгладить её.

— Не хмурьтесь, Пи, всё хорошо, вы в безопасности, — продолжает нашёптывать Тонг, проводя пальцем по брови, тогда как у самого сердце грохочет в горле. — Всё в порядке…

Морщинка постепенно разглаживается, однако новый всхлип, сорвавшийся с искусанных губ, переворачивает всё внутри Тонга, как и тихое, отчаянное «Пи» на выдохе.

— Я здесь, Нонг, Пи рядом, — шепчет Тонг, пальцами приглаживая топорщащуюся у виска влажную прядку.

Если в прошлый раз Тонг назвал Нока Нонгом по какому-то наитию, то сейчас он делает это прицельно и вполне осознанно, как и продолжает поглаживание: голова, плечо, снова голова. Просто потому, что это помогает. Просто потому, что Нок постепенно расслабляется,