Дитя Меконга - Алёна Сереброва

— Пи рядом, — повторяет Тонг, надеясь, что Нок не проснётся сейчас и не услышит его слов. — Спи спокойно, Нонг Нок…

Он собирается встать, когда крепкая рука неожиданно хватает поперёк живота и притягивает ближе. На мгновение Тонгу кажется, что Нок всё-таки проснулся и просто решил так его проучить. И за нахождение рядом и за «нонга». Однако тянутся минуты, а ничего больше не происходит. Только Нок прижимается щекой к солнечному сплетению и продолжает обнимать, будто Тонг внезапно стал заменой валяющейся на полу подушки-обнимашки.

«Серьёзно? — выдыхает Тонг, понимая, что отпускать его никто не собирается. — Пи, вы что ребёнок?..»

— Пи, отпустите, пожалуйста, — тихо просит Тонг, пытаясь выбраться, но хватка становится лишь сильнее.

«Может ли быть такое, что вторым ребёнком в том театре теней был Пи?» — вдруг задаётся вопросом Тонг, осторожно касаясь чёрной макушки ладонью в надежде, что Нок расслабится и всё-таки его отпустит. Однако хватка так и остаётся болезненно-крепкой, будто сейчас Ноку жизненно необходимо, чтобы кто-то был рядом и отпугивал кошмары.

— Ну, смотрите, — нащупывая сбитое вбок одеяло, шёпотом предупреждает Тонг. — Порой я сплю ещё более беспокойно, чем вы, Пи.

Тонг откидывается спиной на подушку, упираясь макушкой в изголовье кровати, и накрывает их одеялом.

— Спокойных снов, Пи, и пусть этой ночью больше не будет кошмаров.

«Ведь они снятся не только вам…»

* * *

Расписанные красками и золотом колонны тянутся вверх, удерживая потолок внешнего коридора дворца над головой, но он уже давно привык к этому виду и едва ли обращает внимание, как и на фрески на стенах. Куда как интересней…

— Брат, — тихо шепчет он, завидев впереди две знакомые фигуры: высокую и сильную и небольшую и изящную. Одежда переливается золотом в лучах проникающего снаружи света, искрится на рисунке чешуи, будто та настоящая, а не искусно нанесенная на ткань. — Братик…

Радость щекотной волной заполняет всё внутри, рискуя затопить, а на губах расцветает улыбка.

Он срывается с места, даже не задумываясь, что его будут ругать за такую импульсивность и снова назовут ребёнком, хотя ему почти пять.

— Наконец-то я тебя поймал! — он влетает в брата, обвивая его ноги руками, и задирает голову вверх. — Почему ты так долго не приходил?

— Прости, — смеётся тот, кто вечно занят, и треплет по волосам, заставляя его зажмуриться от радости. — Много дел навалилось. Ты же знаешь, что я должен помогать отцу.

— Знаю и не сержусь.

Будь его воля он бы ещё и хвостом брата обнял, чтобы точно никуда не пускать, но уже обещал тренировать этот облик, а значит никакого хвоста перед братом.

— Братик, ты сегодня свободен? Побудешь со мной? Нао, — он оборачивается, на мгновение отдавая внимание Наоварат, невесте брата, и встречается с её мягкой, доброй улыбкой. — Пойдёшь с нами гулять?

— Ты снова забываешь про вежливость, — грозно напоминает брат и щёлкает по лбу, так что он вскрикивает, но рук не размыкает, только становится серьёзней.

— Простите, Пи Наоварат, вы пойдёте с нами?

— Ваше Высочество, Его Величество просил передать Вам, что желает Вас видеть как можно скорее.

А вот сейчас он руки разжимает, отпуская наконец-то брата и отступая на шаг в сторону, прежде чем обернуться.

Высокий, но не выше брата и гораздо ближе по возрасту к их отцу, наг в тёмном одеянии возвышается над ним на мощном хвосте: собранный, серьёзный и чуточку даже суровый.

Советник отца.

— Хорошо. Передайте ему, что я скоро буду, Прасонг.

Большая ладонь ложится на макушку, будто бы в извинении ероша волосы, и он снова задирает голову, чтобы взглянуть на брата.

— Прости. Давай в следующий раз? Ты слышал, отец меня зовёт.

Он со вздохом кивает, стараясь вести себя так, чтобы его не назвали снова ребёнком. Ведь он не маленький и всё понимает. У брата дела…

В этот раз сон приносит с собой что-то непривычно странное и фантастическое. Он мягко обволакивает и вместе с тем так же мягко отпускает, позволяя открыть глаза.

За окном уже вовсю светит солнце, послушно дожидаясь, пока раздвинут плотные занавески, чтобы проникнуть внутрь, а рядом никого нет. И лишь длинная подушка-обнимашка составляет ему компанию.

Тихо шуршит, открываясь, дверь ванной и Тонг спешит сесть, откидывая одеяло в сторону. Встать он уже не успевает при всём желании. Нок выходит в комнату раньше, на ходу вытирая волосы белым полотенцем.

— Проснулся? Прости, — кривая усмешка мелькает и тут же исчезает с губ. — Не дал тебе ночью поспать… Отрубился так, что даже не слышал, как ты меня будил…

— Всё в порядке, Пи. Я…

— Никому не рассказывай, хорошо? Даже Ним. Мне не так часто подобные сны снятся… — Нок хмурится, сдвигая полотенце на плечи и оставляя его там. — Не хочу, чтобы она волновалась. Это мелочи на самом деле…

«Мелочи? — мысленно переспрашивает Тонг, вспоминая случившееся ночью. — От мелочей так не кричат, Пи».

— Твоя одежда, должно быть, уже высохла, однако… Во сколько у тебя сегодня лекции начинаются?

Тонг замирает, едва встав, и задумывается.

— В десять, — наконец отзывается он, не совсем понимая, к чему ведёт Нок.

— Отлично. Я тебя подброшу, а твой скутер потом подгонят к университету. Один из моих старых костюмов, думаю, должен подойти, я тогда был поплотнее…

Нок отворачивается к шкафу, будто действительно собирается найти Тонгу одежду.

— Пи, не стоит…

— Если ты поедешь домой, чтобы переодеться, то, скорее всего, не успеешь вовремя в университет.

— На скутере быстрее, чем на машине, не переживайте, Пи, я успею. Мне только нужна моя одежда… — Тонг зачёсывает растрёпанные со сна волосы назад, и Нок рассеянно повторяет этот жест за ним. — И в душ.

— Иди в душ, я принесу одежду. Но если она не высохла…

— То я последую вашему предложению. Хотя и не понимаю…

— Компенсация за дерьмовую ночь, — отзывается Нок, протягивая Тонгу чистое полотенце. — Иди в душ. Я принесу одежду.

* * *

Они спускаются как раз в тот момент, когда в столовой уже заканчивают накрывать на стол, а в воздухе разливаются аппетитные запахи.

— Доброе утро, Кхун Нок.

— Доброе утро, тётушка. Ним ещё спит?

Женщина выглядит осунувшейся и невыспавшейся, а глаза, как отмечает Тонг, оказываются чуть припухшими, будто ночью она плакала.

— Кхун Ним уже ушла в школу, Кхун Нок. У неё сегодня занятия рано начинаются и она спешила…

— Нонг? Ты будешь завтракать?

— Я…

Тонг замолкает, не зная, как лучше будет отказать, а потом внезапно вспоминая слова старшего мальчишки, устроившего ему вчера театр теней: «Ты же знаешь, что он не любит есть один. И