Семь чудес и гробница теней - Питер Леранжис

Я заметил, как по коридору по направлению к операционной бегут люди в белых халатах. Наше время заканчивалось, и скоро. И еще меня вдруг начало подташнивать.

Я поднял с пола рюкзак Торквина и взял папу за руку:

– Идем со мной, ладно?

Ничего не понимая, папа все же вышел со мной из кабинета и, миновав коридор, пошел на улицу. Эли с Кассом от нас не отставали. Из другого конца коридора донеслись звуки укулеле, ее струны наигрывали «О, Сусанна!», а аккомпанировал им голос, похожий на что-то среднее между горном и странной отрыжкой.

Выйдя из здания, мы окунулись в тишину монгольской степи. Солнце начало клониться к закату, и прохлада подступающего вечера слегка притупила головную боль. Я поставил рюкзак у стеклянной стены и вытащил два брезентовых мешка с локули.

– Ты что-нибудь здесь видишь? – спросил я, раскрыв тот, в котором был локулус невидимости.

– Нет, – ответил папа. – Там ничего нет.

Следя за его реакцией, я не глядя сунул руку внутрь мешка и коснулся пальцами поверхности сферы.

Когда я исчез, он аж подпрыгнул. Касс и Эли взяли его за руки.

– Джек? – пораженно выдохнул он. – Как это?..

– Я все еще здесь, пап, – сказал я. – Сейчас я возьму тебя за руку. Когда я это сделаю, энергия локулуса через меня перейдет на тебя. Ты увидишь и меня, и локулус, но мы станем невидимы для всех остальных.

Я коснулся его ладони, и он вновь ахнул.

– Эли, – сказал я, – достань, пожалуйста, второй локулус.

Эли вытащила из другого мешка летающий локулус и, подойдя к нам с папой, протянула руку.

– Держись крепче, – предупредил я, сжимая запястье отца. – И за меня, и за Эли. Крепко-крепко.

Папа схватил руку Эли, и она начала подниматься, отрывая его от земли. Он был тяжелым, и подъем проходил медленно, но вот мы зависли на высоте около шести футов.

– А-а-а!!! – заорал папа, беспомощно болтая ногами, а его глаза расширились до размеров спутниковых тарелок. – Опустите меня! Опустите меня!

Касс внизу просто согнулся пополам от хохота.

– Ох… Мой живот… – простонал он, едва не подавившись смехом. – Простите… Но я в жизни не видел ничего забавнее.

Эли медленно опустила нас. Убедившись, что ноги отца твердо стоят на земле, мы вернули локули в их мешки. Папа часто и тяжело дышал.

– Что… что сейчас было?

– Это первые два локули, – объяснил я. – Третий, как я понимаю, – это исцеляющий локулус. Нам нужно найти его как можно скорее. Ради профессора Бегада и нас самих. Галикарнасский мавзолей находится в Турции, а это не так уж далеко отсюда.

– Я могу поработать штурманом, – вызвался Касс.

Папа надолго прикрыл глаза, будто в надежде, что сейчас проснется.

– Моя жена инсценировала собственную смерть, – наконец сказал он. – Моему сыну грозит гибель. Я возглавил целую генетическую компанию, основываясь на ложном предположении. Я только что взлетел, и никто этого не видел. Из меня вышел никчемный отец, муж, ученый и предприниматель. Просто скажите, что все это мне снится.

– Ты не спишь, пап, – возразил я. – И ты совсем не никчемный. Ты лучший папа в мире.

Отец открыл глаза, и я заметил в их уголках слезы.

– Кажется, я сейчас заплачу, – сказала Эли.

Папа обнял меня одной рукой:

– Ты хоть понимаешь, что все это – полное безумие?

– Безумие, – ответил я, – это наша реальность…

– Но я не могу с этим согласиться. – Он не дал мне договорить. – Не могу без должных доказательств. Извини, сын.

Я оттолкнул его. Колени будто превратились в желе. Передо мной стояли два папы, в следующую секунду – уже три. Его глаза, широко распахнутые и серьезные, странно качались.

– Джек… – с беспокойством начал он.

– Джек, что с тобой? – спросил Касс.

Я рухнул на колени:

– Голова… болит…

Последнее, что я увидел, прежде чем упасть лицом в землю, были протянувшиеся ко мне три пары рук, так и не успевшие меня подхватить.