Глубокий Сумрак - Евгений Гаркушев

– Телефон вернуть не имеем права, – отозвался полицейский. – Можете позвонить по нашему аппарату.

Если бы я еще помнила обычный телефонный номер Ночного Дозора!

– Я не помню номер. Он в записной книжке телефона.

– Телефон вернуть не имеем права. Инструкция.

Была ли у полицейского такая инструкция на самом деле, или ему внушила ее ведьма – вопрос второй. Позвонить не получается. Нападать на полицейского и на ведьму не получается – еще пристрелят при попытке к бегству, амулеты у ведьмы мощные. А потом Ночной Дозор может сколько угодно подавать протесты, мне они уже не помогут. И что делать? Ждать? Ждать и надеяться…

– В камеру, – приказал следователь.

Его приказ мне совершенно не понравился.

* * *

Камера оказалась мерзейшей. Отвратительная аура, отвратительные стены, отвратительные нары с мерзким бельем и очень несимпатичные обитательницы – две какие-то тетки неопределенного возраста. Одной, кажется, около тридцати. Другой – около сорока. Запах в камере тоже был крайне неприятный.

– Ишь, фифа, – прокомментировала мое появление старшая, заинтересованно разглядывая мою одежду. В особенности ее взгляд остановился на золотой розе Крюкова. – Проститутка? Клиента ограбила? Или убила?

– Нет, – ответила я. – Депутата одного замочила.

Вторая женщина разразилась потоком отборной ругани в адрес депутатов, тех, кто имеет с ними дело, и меня в частности.

Я присела на край постели подозрительной чистоты. Гадко-то как! И на помощь позвать некого. Ведьма, не иначе, рыщет в коридоре.

Опасения мои подтвердились. Ведьма из Дневного Дозора заглянула в камеру и нагло улыбнулась мне.

– Слушай, чего вам от меня надо? – спросила я ее. – Вы зачем все это устроили?

Ведьма хихикнула.

– Расследуем важное дело. Ты на подозрении. Что, думала, тебя по головке за убийство Агафьи погладят? Даже свои? А лично я Светлых терпеть не могу. От души. Так что сиди, думай, чем помочь Дневному Дозору сможешь.

– Я протест подам.

– Ой, напугала, – скривилась ведьма. – Можешь прямо сейчас начинать писать. Бумагу принести? Туалетную?

Нет, бумага мне была не нужна, даже писчая. Что толку от протестов, пусть даже и письменных? А вот идея сбить ведьму на пол и попытаться убежать показалась соблазнительной.

– Даже не думай, – проскрипела старая карга. – У охранников амулеты. Да и я тебя в бараний рог скручу. Хотя можешь попробовать. Только дай мне повод!

– Не дождешься.

– Жаль… – процедила ведьма. – Девочки, а ведь эта воровка старую учительницу задушила. И роза у нее из настоящего золота.

И захлопнула дверь камеры, мерзавка!

– Ах ты дрянь! – закричала молодая арестантка и дала мне пощечину. Больно, между прочим! И обидно. И противно.

– Роза моя! – закричала старая и попыталась сорвать драгоценный цветок с моей блузки.

С розы сорвалась искра и ударила в руку арестантки. Она зашипела и вознамерилась вцепиться мне в лицо. Но теперь врасплох меня застать было трудно. Я рефлекторно двинула арестантку «теркой», которую приготовила еще для мага на кладбище в Новочеркасске. Та взвыла белугой, схватилась за лицо.

Я сразу же пожалела, что напала так быстро и так жестоко. Ведь можно было вообще обойтись без физического воздействия! А я испортила женщине кожу, которая будет мучительно заживать, особенно в этих антисанитарных условиях.

Молодая арестантка вскочила и отчаянно завизжала.

– Кислота! Она ей кислотой в лицо плеснула!

Визг был так пронзителен и противен, что я вновь активировала недавно пользованное заклинание – Опиум. Женщина рухнула на пол, падая, ударилась головой о край лежанки, разбила себе висок. Из него хлынула кровь. Старшая арестантка оборвала вой на полуслове и погрузилась в тяжелый сон без сновидений.

Дверь в камеру отворилась, из-за нее выглянула надзирательница.

– Вы что творите? – охнула она. – Девушка, зачем вы беспредельничаете?

Я собралась наконец-то повести себя разумно и воздействовать на разум надзирательницы, а не на ее тело, то есть, попросту говоря, не бить и не усыплять, когда из-за ее спины выглянула ведьма.

– Не получится, хулиганка! – безумно расхохоталась она.

А я резко успокоилась. Ведь эта дрянь меня провоцирует! Только что она заставила меня атаковать людей боевыми заклинаниями. Счастье, что я не использовала «вилы» или какой-нибудь «клинок». Ведьма специально нагнетала градус безумия… Нет, не дождетесь от меня поведения, которое нужно вам. Я буду спокойна. Рассудительна. И я буду требовать адвоката. А на деле – сотрудника Ночного Дозора.

Появилась старшая надзирательница и скомандовала:

– В карцер!

Ведьма продолжала хихикать. Старшая надзирательница была без амулетов, но я поняла – если я воздействую на нее, мое воздействие нивелируется ведьмой, которая здесь как дома. И она придумает что-то новое, еще более гадкое…

В карцере обстановка оказалась хуже, чем в камере, но здесь я была одна. Одиночество должно меня успокоить. Хотя бы немного…

* * *

В карцере нет окон, и время я могла определять только по внутренним ощущениям. Именно в середине ночи по моим ощущениям в металлическую дверь постучали.

Я не спала и прекрасно понимала, где нахожусь, поэтому на стук не отреагировала. Тогда дверь отворилась, и в камеру протиснулся мужчина в дорогом помятом костюме с портфелем в руках.

– Здравствуйте, Алена! Я хочу предложить вам услуги адвоката.

Напор удивлял.

– И дорого мне обойдутся услуги?

– Меня просил похлопотать за вас Вазген.

– Какой Вазген?

– Тот самый.

– Мы точно друг друга понимаем?

– Еще бы! Вряд ли в Ростове найдется много Вазгенов, которые могут поднять меня с постели и отправить в СИЗО в три тридцать утра.

– С постели? – Я приподняла одну бровь.

– Из ресторана, – рассмеялся мужчина. – Где я был, между прочим, в отличной компании. Кстати, я ведь не представился – Андрей Савин. Слышали, наверное?

– Увы.

– Ничего, лицам, далеким от криминальных кругов и правоохранительных органов, а также судебной системы, моя фамилия мало что скажет.

– Так что вы хотите мне предложить, Андрей?

– Освобождение под залог, – заявил Савин.

– Серьезно? С чего вдруг?

– Меня попросил об этом мой лучший клиент. Я договорился. Не так просто было.

– И большой залог?

– Сто тысяч. Если у вас нет, я внесу, потом отдадите.