Штормовой прилив - Дэн Патрик

– Столица находится за сотни миль отсюда!

– Да, но его солдаты рядом. Ближе, чем тебе кажется. Они будут искать нас на суше, а имперские корабли примутся бороздить моря, пока не обнаружат нас.

– Тогда станем сражаться! – воскликнула Хьелльрунн.

Ромола недоверчиво вскинула бровь.

– Так же, как ты сражалась в Вираге?

Хьелльрунн почувствовала, как гнев покидает её.

– Я – контрабандист, а не адмирал, – продолжила капитан. – А «Надежда Дозорного» – просто быстроходный фрегат, он не выстоит в битве против имперских галеонов.

На долю секунды собеседницы скрестили взгляды поверх стола. Корабль заскрипел, забирая всё дальше на юг.

– Но что с ними станет? – тихо спросила Хьелльрунн. – Неужели тебе всё равно?

– Меня заботит множество вещей: команда, корабль, собственная шкура. И, конечно, запасы рома. – Ромола проглотила содержимое второго стакана. – Марек и Стейнер Несокрушимый более чем способны незаметно убраться из города. Ты, вероятно, позабыла, но твой брат умудрился сбежать с Владибогдана. Не думаю, что покинуть Вираг составит им особого труда.

– Ты не понимаешь, – возразила Хьелль, с горечью отметив умоляющие нотки в собственном голосе. – Я могу никогда больше их не встретить!

– Зато останешься в живых, и по ним будет кому скучать. Я бы тоже хотела сохранить шкуру целой. «Надежда Дозорного» не вернётся к берегам Вирага. Можешь сойти с корабля в следующем порту, если тебе вздумается, но обратно мы не поплывём.

Дверь капитанской каюты распахнулась, и на пороге появились высокая рыжеволосая женщина из экипажа фрегата. Хьелльрунн нахмурилась, но контрабандистка лишь одарила её лёгкой улыбкой.

– Здравия желаю! – Прибывшая повернулась к Ромоле. – Я принесла список товаров, который вы просили.

Ромола взяла пергамент у подчинённой, и Хьелль поняла, что разговор окончен. Она вздохнула, приняв поражение, и выбралась из каюты, не удосужившись закрыть за собой дверь.

Она прошла половину палубы, когда пальцы нащупали подаренную отцом брошь.

– Ничего не случилось бы, если бы ты осталась приколотой к плащу!

Ответа у застёжки не нашлось, отчего настроение девушки только ухудшилось.

* * *

Хьелльрунн провела день на носу корабля, снова и снова прокручивая в голове их разговор с Ромолой и ругая себя за косноязычие. Ну почему она не сумела убедить капитана развернуть судно и вернуться в Вираг? Девушка укуталась в плащ до самого подбородка. Хотя борта защищали от сильного ветра, погода стояла настолько холодная, что Хьелль подумывала спуститься в каюту. Ближе к ночи на палубе появилась госпожа Камалова. Трина, дышащая огнём послушница, плелась рядом, бросая гневные взгляды на моряков, которые осмеливались приблизиться к старухе. Бывшая Зоркая направилась прямиком к ученице, вызвав тем самым у неё прилив раздражения.

– Голодая, ты делаешь хуже только себе.

– Я не хочу есть. – Хьелльрунн перевела взгляд на снасти, чтобы не встречаться глазами со старухой.

– Твоё дело. Продуктов всё равно больше нет – ртов уж больно много.

– Я просто хочу побыть одна.

– Ты расстроена расставанием с семьёй, я понимаю. Но ты должна понять, что капитан права.

– Должна ли?

– Это в любом случае было неизбежно, Хьелльрунн. – Госпожа Камалова придерживалась рукой за борт корабля, чтобы противостоять качке, вызванной ударами волн о потрёпанное судно. – Рано или поздно твой брат всё равно сошёл бы на берег. Он стремится в бой с Империей. У вас разные пути…

– Его путь приведёт к гибели! – Хьелль встала, чувствуя знакомый жар гнева. – Какой смысл был бежать с Владибогдана? Чтобы вернуться к Империи и встретить смерть?

– Он нашёл свою цель в жизни. Теперь ты должна найти свою.

– Цель? Какую же? Империя отняла у меня всё! Дом, отца, брата, дядю. – Её голос оборвался. – А матери я и вообще уже не помню!

Поджав губы, госпожа Камалова покачала головой с разочарованным выражением лица, которое было так хорошо знакомо её ученице.

– Считаешь, ты единственная на борту, кто потерял что-то важное из-за Империи?

Хьелльрунн повернулась спиной к наставнице.

– Я всего лишь хочу побыть одна.

– Скоро мы доберёмся до Шанисронда. Туда, где не охотятся на людей с колдовской меткой. Мы можем обосноваться там вместе с послушниками и зажить спокойно.

– Чтобы я провела остаток жизни, размышляя над тем, где теперь моя семья и что с ними случилось? В чём смысл? Я собираюсь отыскать отца и брата, а потому сойду с этого чёртового корабля при первой же возможности!

Госпожа Камалова кивнула и направилась обратно, однако Трина за ней не последовала. Послушница мерила любопытным недружелюбным взглядом Хьелльрунн.

– Привет, – поздоровалась та скорее из вежливости, чем желая начать разговор.

– Ты всегда упиваешься жалостью к себе и огрызаешься на тех, кто хочет помочь?

Хьелль гневно приблизилась.

– Они – моя семья, и я не жду твоего понимания. Видимо, Зоркие выбили из тебя все приличия на острове.

– Госпожа Камалова говорила, что ты её лучшая ученица, но как по мне, так ты просто хныкающая маленькая девочка.

– У тебя хватает наглости меня оскорблять? Те шестеро детей были бы живы, если бы ты не улизнула тайком посмотреть Вираг! – Услышав упрёк, Трина удивлённо распахнула глаза. – Быть может теперь, с их кровью на руках, ты будешь считаться с мнением других.

Черноволосая послушница отпрянула на шаг, потрясённая словами собеседницы, но быстро пришла в себя и последовала за госпожой Камаловой. Хьелль гневно посмотрела ей вослед, а потом опустилась на палубу и почувствовала, как слёзы отчаяния и одиночества выступают на глазах. Наверное, она и вправду вечно плачущий ребёнок. Ребёнок, который больше всего на свете хотел, чтобы семья вернулась к ней целой и невредимой.

* * *

Хьелльрунн пробудилась от запаха табачного дыма и гула тихих голосов. Рядом с ней сидели Сандра и Тиф, поглощённые разговором.

– Который час?

– Довольно поздно для того, чтобы спать на палубе, когда есть почти отдельная каюта, – криво ухмыльнулся Тиф. Закурив трубку, он выпустил в воздух несколько колечек дыма. – Что ещё за глупости?

– Мы с госпожой Камаловой поспорили. Два раза, если быть точнее.

– Вы с братом обладаете поистине уникальным упрямством, – заметила Сандра, глядя в ночное небо. Затем прищёлкнула языком. – Скучаю по этому мальчишке.

Слёзы подступили к глазам Хьелль при упоминании Стейнера.

– И я. Но некоторым это кажется досадной помехой.

– У меня кое-что для тебя есть. – Тиф сунул руку за пазуху и вытащил небольшой мешочек. – Стейнер убил бы меня, если бы я позволил его младшей сестре голодать.