Путь аргоси - Себастьян де Кастелл

Оказавшись внутри обветшалого здания, мы прошли по тёмным коридорам и лестничным клеткам, тонущим в человеческом зловонии и смраде гниения. Тут слишком много людей жили слишком близко друг от друга. Их горести и невзгоды просачивались во все щели, словно раствором прикрепляя здешних обитателей к этому месту.

Полы были коварными – из досок торчали гвозди, которые никто не удосужился забить; или, возможно, их оставили так намеренно, создав ловушки для незваных гостей. Весь коридор провисал посередине; двери в некоторые квартиры не закрывались, потому что дверные рамы покоробились от влаги и гнили.

Было увлекательно наблюдать, как Арисса пробирается по этой опасной полосе препятствий. Ей скользящие шаги казались частью таинственного экзотического танца, в котором все приседания, прыжки и подскоки вместе рассказывали единую историю. И дело было не только в том, что она умела двигаться тихо. Кое-где в углах коридоров и лестничных клеток лежали люди, которые могли счесть двух юных девушек лёгкой добычей. Тогда Арисса посылала им взгляд – иногда сопровождающийся блеском метательных звёздочек, – который отбрасывал всех потенциальных охотников обратно в тени.

Мы быстро поднялись на четвёртый этаж. Бо́льшая его часть была погребена под обвалившейся крышей. Пришлось перелезать через груды щебня, чтобы добраться до северо-западного угла и единственной двери, которая осталась нетронутой.

Арисса отошла в сторону, освобождая мне место. Я вытащила льняную тряпку с завёрнутыми в неё отмычками.

Вообще говоря, я хорошо разбиралась в замка́х. Тонкие пальцы, конечно, являются преимуществом, когда орудуешь отмычками, но одного этого мало. Ещё пальцы должны быть очень чувствительными, а я ощущала малейшие движения внутри механизма. Однако проблема с такими замками заключалась не в том, чтобы их открывать, а в том, чтобы делать это тихо.

Арисса трижды хлопнула меня по плечу, давая понять, что я вожусь слишком долго. Она была, пожалуй, самым нетерпеливым человеком, которого я встречала.

Вскоре я открыла замок и жестом попросила её смазать дверные петли. Внутри квартира оказалась больше, чем можно было ожидать в подобном здании. Вероятно, в те времена, когда дом ещё не начал разрушаться, верхний этаж предназначался для более состоятельных жителей района.

Длинный внутренний коридор соединял кухню, столовую, два туалета, выложенную плиткой комнату с настоящей ванной и три спальни. Всё это было окутано тьмой, которую прорезал лишь лунный свет, пробивающийся сквозь щели в полуразвалившемся потолке. Только одна дверь оказалась закрыта – дверь в комнату в дальнем конце квартиры.

Арисса шла впереди. Мы двигались медленно, тихо и осторожно. Не дойдя до двери, Арисса остановилась и посмотрела на мои пальцы, сжимавшие её руку. А потом подняла взгляд, ожидая объяснений.

Я даже не заметила, что ухватилась за неё. И не знала, как заставить её понять, что я сейчас оказалась одним из старейшин моего клана, стоящим на перекрёстке. Я смотрела на два пути, внезапно осознавая, что один ведёт к бедствиям и печалям…

Когда мне было семь лет, я однажды спросила у мамы, как старейшинам удаётся делать подобные предсказания. Это волшебство?.. Она улыбнулась и сказала: да, своего рода волшебство, но не такое, какое используют шаманы медеков или маги джен-теп.

– Видишь, куда смотрит Старая Мамта? Видишь следы подкованных копыт – там, на дороге, ведущей к востоку? Их оставили кони королевских маршалов Дарома.

Как ни мала я была в те времена, я уже слышала о знаменитых странствующих маршалах, которые преследовали беглецов даже на самых дальних окраинах. И куда б ни направились эти мрачные всадники в серых мундирах, там всегда совершались смертоубийства и лилась кровь.