Путь аргоси - Себастьян де Кастелл

Из всех форм магии джен-теп шёлк считался самой редкой. И он же более всего пугал меня. Заклятия шёлка используются, чтобы насиловать разум и посылать в мозг сводящие с ума видения, которые могут заставить жертву выцарапать себе глаза. Магия шёлка вынуждает человека делать то, что он не хочет.

– Сваливаем! – напористо прошептала Арисса.

Она тоже слышала слова Мет-астиса за дверью. Даже самый дерзкий преступник, видя, что работа запорота, просто поворачивается и уходит.

Вот только я не могла этого сделать.

Из комнаты послышался кашель. Он напоминал мне песни сирен, о которых рассказывают гитабрийские моряки, – эхом отдавался в голове, притягивая меня. Правая нога оторвалась от пола и сделала шаг, продвинувшись на несколько дюймов вперёд. Левая нога последовала за ней…

Как понять, делаете ли вы что-то по собственной воле – или нет? Представьте себе мысль, не дававшую вам покоя два года, и лицо, которое вы не в состоянии забыть. Как отличить своё собственное желание оказаться на расстоянии удара – такое сильное, что оно сродни любви, – от мысли, внушённой магией шёлка? И будет ли вообще разница?

Я не знала ответа на этот вопрос. Ни тогда, ни после – когда всё закончилось. Я знала только, что мне нужно войти в эту комнату и снова увидеть своего мучителя.

Когда я приблизилась, дверь открылась сама собой. Не исключено, что это было какое-то простенькое заклятие дыхания или железа, сотворённое Мет-астисом. А может, просто следствие того, что дверная рама покоробилась из-за провисших половиц.

Яркий свет исходил от сферы размером с апельсин, установленной на маленьком прикроватном столике. Сама кровать когда-то была великолепна – под стать лорду, но теперь её покрывала паутина и гипсовая пыль. Да и лежащий на ней человек лордом не выглядел.

– Мой рыцарёнок, – мягко сказал он.

По его тону невозможно было понять, говорит ли он искренне или насмешничает. С другой стороны, Мет-астис всегда демонстрировал мне только пренебрежение и презрение.

– Крыска… – предостерегающе начала Арисса.

Я взглянула на её правую руку с зажатыми в ней стальными звёздочками. Арисса была быстра; я не сомневалась, что она способна всадить Мет-астису звезду между глаз, прежде чем он успеет сотворить заклинание. Но как и я, Арисса опасалась ловушек. Маги джен-теп редко пренебрегали защитой.

– Она только что назвала тебя Крыской? – спросил Мет-астис, надув щёки, будто пытался проглотить лягушку. А потом вдруг рассмеялся. Смех перешёл в кашель, и я увидела крошечные капельки крови, стекающие по его мантии.

Мет-астис словно бы не заметил этого, а если и заметил – то ему было всё равно.

– Они называют тебя Крыской? – снова спросил он. – Серьёзно?

Мне показалось слишком мелочным подтрунивать надо мной по такому ничтожному поводу, но, видимо, Мет-астиса очень занимала эта мысль.

– Стало быть, тут всё сработало правильно… – задумчиво проговорил он. – Как интересно. Надо записать…

Он протянул руку, неуклюже пошарив по столику, – будто искал тетрадь в кожаном переплёте, в которой делал записи во время экспериментов. Но тетради не было, и Мет-астис просто уронил шар из светящегося стекла. Шар покатился по полу. Я остановила его ногой и подняла.

– Качество и сила света – это отражение воли мага, – сказала я Ариссе. – Посмотри-ка: шарик мерцает и тускнеет. У старика осталось мало времени.

Мой голос звучал холодно. Отстранённо. Я была зрителем, стоящим на высоком утёсе и наблюдающим, как корабль разбивается о скалы внизу. Я так долго хранила в себе гнев, так долго ждала момента, когда смогу наконец отомстить этому всемогущему лорд-магу джен-теп, а теперь внутри была… пустота.

Мет-астис постучал костлявыми кулаками по кровати.

– Не говори так, будто я не слышу! – прорычал он, но от этого только сильнее закашлялся.

– Ты умираешь, – заметила я.

Он вытер кровавую слюну рукавом мантии. Никогда ещё не видела мага джен-теп таким жалким.

– Я умираю с тех пор, как встретил тебя, – сказал Мет-астис, слегка склонив голову, будто бы в знак признания. Возможно, он был готов пожаловать мне рыцарство.

– Клинок сэра Розариты, – сказала я.

Мет-астис опустил руку и похлопал себя по впалому животу.

– Рана так и не зажила. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы вернуться к своему ученику. – Он мягко усмехнулся. – Вдобавок, как все юные мальчишки, он гораздо усерднее практиковал боевую магию, чем исцеляющие заклинания.

Пальцы невольно потянулись к воротнику рубашки.

– Где он?

Пусть Мет-астис и преследовал меня в кошмарах, теперь я понимала, что из них двоих Сокол гораздо опаснее. Сейчас ему, наверное, уже исполнилось девятнадцать. Он был полноценным магом и владел заклинаниями ещё лучше, чем прежде. Вероятно, скоро он сам станет лорд-магом.

Мет-астис беспомощно развёл руками.

– Мой верный сокол давно расправил крылья и улетел. Увы, он относился к нашему исследованию слишком легкомысленно.

– Легкомысленно?..

Три дня Тёмный Сокол держал меня привязанной к столу в той жуткой пещере. Он читал одно заклинание за другим, прокалывал иглами кожу на моей шее и заливал сигилы расплавленными металлическими чернилами. Он ни разу не нарушил приказ Мет-астиса. Ни разу не попытался помочь мне – только спрашивал учителя, можно ли применить магию шёлка и усыпить меня, чтобы мои крики и дёрганья не мешали ему работать.

– Впрочем, я не виню мальчика, – продолжал Мет-астис, словно мы с Ариссой были его личными секретарями и он диктовал нам свои мемуары. – Молодые мечтают о могуществе, а старые размышляют, как это могущество может помочь их народу.

Вот же надутый сукин сы…

– Крыска, пошли, – прошипела Арисса, хватая меня за руку. – Думаю, маг заплатил клиенту, чтобы тот меня нанял. То есть он знал, что ты мой партнёр, и всё это было специально задумано, чтобы заманить тебя сюда.