Сталь и пепел. На острие меча - Вадим Львов

— Найдутся. Не всех же в танкисты забрали, а что?

— Вон, глянь… Тут если пошукать, то с десяток танков найти можно.

— И хрен ли с них толку?! Все равно танковый бой вести некому.

— Да никто и не собирается здесь Прохоровку устраивать. Наблюдателей в танки посадим. Корректировщиков. Раз БПЛА нет, значит, надо ближе подбираться и наводить точнее.

— Блин… верно… Хотя и стремно… Корректировщиков побить могут…

— Ух ты! Кто пять минут назад плакал, что вообще весь батальон разбежится?! Наличие танков, тем более трофейных, взбодрит людей. Так что еще повоюем! Давай своих трактористов.

— С тебя тягач, пластун…

Тягач нашли с трудом, но все-таки нашли. Выволокли из грязи несколько брошенных китайских танков. После этого дела пошли. Укрытые броней корректировщики наконец разглядели и идентифицировали цели, огонь нашей артиллерии стал на порядок точнее.

На глазах Артема один из «Тип-99» разлетелся на куски, получив 152-миллиметровый «Краснополь-3» в башню. Затем еще один. Огонь китайских танков ослабел: возможно, заканчивался боекомплект.

— Пора. Выдвигай первую и вторую сотню, перебежками, — прошипел Пшеничный в рацию, и пластуны стали выдвигаться вперед. Медленно, перебежками, прячась за корпуса разбитой бронетехники, стены домов и кучи строительного мусора.

Потом… потом была зачистка. Китайцы сидели в основном на первых этажах и подвалах, пластуны их обстреливали издалека, затем мотострелки с помощью тяжелых пулеметов и РПГ выбивали узкоглазых оттуда. Если те не поддавались, снова вызывали артиллерию и минометы. А под утро китайцы контратаковали.

Три танка и три БМП ZBD-97 пошли на прорыв, ведя огонь вдоль улицы. Пшеничный едва успел отпрыгнуть от борта трофейного «восемьдесят восьмого», как в машину угодил бронебойный снаряд. Взрывная волна подхватила Артема, словно тряпичную куклу, и отбросила в полную грязной воды придорожную канаву.

Из канавы его выволок старшина первый сотни, мелкий и вертлявый Степа Рац, молдаванин, рожденный под Хабаровском. Отменный стрелок и очень жестокий боец.

Но в себя майор Пшеничный пришел позже, в медпункте у «спецвертухая» Калмыкова. Подполковник сидел напротив, ухмылялся и демонстрировал свежий бинт, намотанный вокруг головы. Пахло какими-то лекарствами, еловыми лапами, нашатырем и почему-то лимоном.

— Живучий ты, майор! На Кавказе — выжил, в Крыму — выжил, в Хабаровске — выжил… Вот по тебе из танка шмаляли — и ничего… Легкая контузия.

Артем внимательно ощупал себя. Вроде все целое. Только голова опять трещит.

— С танками что, прорвались?

— Да не… Не успели. Твои пластуны — молодцы, вот что значит школа! Мастерство не пропьешь! Ты же по одному взводу с каждой сотни в резерв выделил? Вот они китаез из «Агленей»[10]перещелкали. Оставшийся танк — уже мои, из «СПГ-9»[11]приголубили. Вон, сука, в версте отсюда догорает.

Пшеничный помотал головой.

— Откуда у вас СПГ?

— Хе-хе… Эх, Пшеничный, Пшеничный… Ты не забывай, что я до того, как в спецназ «Грифон» попасть, обе чеченские кампании прошел. Так что знали, куда едем. У меня в отряде сверх штата и СПГ, и «зушки», и шесть «Уралов» бронированных. На всякий случай. Да и у «косых» кое-чем прибарахлились.

— Что в городе?

— Да ничего. Добивают потихоньку. Там сейчас Никишин распоряжается, толковый мужик, даром что из махры.

Артем сплюнул на земляной пол санитарного блиндажа. Его здорово мутило.

— Да, слушай новость хорошую, майор. По радио передали, что наши моряки в Северной Атлантике америкосам навтыкали. Хорошо навтыкали, по самые помидоры. Говорят, даже пару авианосцев утопили. Значит, конвоев в Европу больше не будет. А уж Волобуев, будь спок, этим воспользуется для рывка к Ла-Маншу.

— Да нам-то что, подполковник?!

— А… Аполитично рассуждаешь, Пшеничный. — Калмыков искусно изобразил возмущенного товарища Саахова из «Кавказской пленницы». Артем даже хихикнул. — Раз в Европе, можно сказать, полная виктория, то все резервы сюда гнать будут. Делай правильные выводы, непробиваемый пластун.

— Вас понял. Я выйду подышать, а то чего-то башка болит…

— Ты у меня вчера целую пластинку пенталгина брал. Не думаю, что все сожрал… По карманам посмотри.

Пока лазил по собственным карманам, Артем задал Калмыкову давно мучивший его вопрос:

— Слушай, а чего я на твоем медпункте? А не на своем или бригадном?

Калмыков перестал улыбаться, посерел лицом и неохотно ответил:

— Там мест нет, майор… Потери тяжелые, все забито, сейчас вертолетом хотят дальше в тыл вывозить. Говорю же, везучий ты, Пшеничный… Не всем так везет.