Движущиеся картинки - Терри Пратчетт

Ведь Голывуд привораживал людей. И толпы их стекались сюда каждодневно. Но люди прибывали сюда вовсе не за тем, чтобы стать конюхами, служанками или плотниками-поденщиками. Они хотели делать картины.

Хотя зачем — сами не знали.

Себя-Режу-Без-Ножа Достаблю было прекрасно известно, что всюду, где появляются два человека и более, тут же объявляется кто-то, кто будет пытаться всучить им подозрительного вида сосиску в тесте.

Теперь, когда Достабль сменил род занятий, возникли другие люди, взявшие на себя эту задачу.

Одним из них был клатчец Нодар Боргль, чей огромный гулкий сарай был не столько рестораном, сколько фабрикой-кухней. Один его конец занимали огромные дымящиеся кастрюли, а все остальное пространство было заставлено столами. И за теми столами…

Виктор был поражен.

…Сидели тролли, люди и гномы. И даже, похоже, несколько эльфов, самых скрытных обитателей Плоского мира. И еще множество других существ, которые, как истово понадеялся Виктор, были просто переодетыми троллями, иначе присутствующим грозили бы немалые беды. Самое поразительное заключалось в том, что все посетители поедали пищу, а не друг друга.

— Вот здесь берешь тарелку, становишься в очередь, а потом платишь, — сказала Джинджер. — Это называется самообслуживание.

— Платишь до того, как поешь? А если тебя накормят какой-нибудь дрянью?

Джинджер мрачно кивнула:

— В этом вся и штука.

Виктор пожал плечами и наклонился к гному за стойкой с обедами.

— Мне бы…

— Рагу, — сказал гном.

— Какое рагу?

— Рагу одно. Потому оно и рагу, — оборвал его гном. — Рагу — это рагу.

— Я хотел спросить — из чего оно?

— Если спрашиваешь, значит, не голоден, — сказала Джинджер. — Два рагу, Фрунткин.

В тарелку Виктора плеснули какого-то бурого месива. Непонятного происхождения куски, вынесенные на поверхность таинственными круговыми токами, вынырнули на мгновение и вновь затонули — хотелось бы надеяться, насовсем.

В кулинарии Боргль придерживался того же направления, что и Достабль.

— Или рагу, или гуляй. — Повар скосил глаз на Виктора. — Полдоллара. За полцены — дешево.

Виктор неохотно заплатил и поискал глазами Джинджер.

— Давай сюда, — махнула рукой Джинджер, садясь за один из длинных столов. — Привет, Громотоп. Как дела, Брекчия? Это Вик. Новенький. Привет, Сниддин, сперва и не заметила.

Виктор с трудом втиснулся между Джинджер и горным троллем, одетым, как ему показалось, в кольчугу, хотя вскоре выяснилось, что это всего лишь голывудская кольчуга, на скорую руку сплетенная из веревки и выкрашенная в серебряный цвет.

Джинджер завела оживленный разговор с двумя гномами — один из них был совсем маленьким, четырехдюймового роста, а другой был облачен в накидку из половины медвежьей шкуры. Виктор почувствовал себя лишним.

Тролль кивнул ему и, морщась, показал на свою тарелку.

— И это называется пемза, — сказал он. — Даже лаву не потрудились срезать. Песка бы хоть побольше положили…

Виктор уставился на тарелку тролля.

— Не знал, что тролли едят камень, — ляпнул он, не подумав.

— А почему нет?

— А вы сами разве не из камня?

— Ну да. А ты сам-то разве не из мяса? Или ты что-то другое ешь?

Виктор посмотрел на свою тарелку.

— Хороший вопрос, — признал он.

— Виктор делает клик у Зильберкита, — обернувшись, сказала Джинджер. — Похоже, они собираются снять трехчастевку.

Все заинтересованно загудели. Виктор осторожно отложил что-то желтое и желеобразное на край тарелки.

— Скажите, — задумчиво произнес он, — когда вы делаете клик, бывает ли у кого-нибудь из вас… слышите вы что-то вроде… чувствуете, что вы…

Он замолчал, подыскивая слова. Все смотрели на него.

— Вы никогда не чувствовали, как будто что-то или кто-то действует через вас? Не знаю, как иначе это выразить.

За столом понимающе переглянулись.

— Энто все Голывуд, — сказал тролль. — Тут так устроено. Творческая… эта… активность бьет ключом.

— Тебя, однако, крепко ударило, — заметила Джинджер.

— Здесь такое случается очень часто, — задумчиво сказал гном в накидке. — Такой уж он, Голывуд. На той неделе мы с ребятами работали в «Сказке о гномах» и вдруг все разом запели. Прямо так, ни с чего. Будто песня нам просто в голову пришла, всем семерым разом. Как вам это нравится?

— И какая песня? — спросила Джинджер.

— А кто ее знает? Мы ее назвали «Песня Хай-хо». В ней только это и есть: «Хай-хо, хай-хо. Хай-хо, хай-хо, хай-хо».

— По-моему, ничем не отличается от прочих ваших песенок, — пророкотал тролль.

На площадку они вернулись в третьем часу. Рукоятор, приподняв заднюю стенку ящика для картинок, чистил маленькой лопаткой внутренности.

Достабль уснул в своем парусиновом кресле, прикрыв лицо носовым платком. Зильберкит бодрствовал.

— Где вы шляетесь? — закричал он.

— Я проголодался, — сказал Виктор.

— Приготовься и дальше голодать, парень, потому что…

Достабль приподнял уголок платка.

— Давайте начинать, а? — пробормотал он.

— Нельзя же допускать, чтобы исполнители диктовали нам…

— Сначала закончи клик, а потом увольняй, — распорядился Достабль.

— Правильно! — Зильберкит погрозил пальцем Виктору и Джинджер. — Больше в этом городе вы работы не найдете!

К вечеру кое-как закончили. Достабль велел привести лошадь и накинулся на рукоятора за то, что тот до сих пор не приспособился перемещать ящик для картинок. Демоны протестующе скулили. Лошадь пришлось поставить прямо напротив ящика, а Виктору предложено было подпрыгивать в седле. Для движущихся картинок сойдет, заявил Достабль.

По окончании клика Зильберкит сразу уволил их, неохотно выдав им напоследок по два доллара.

— Он предупредит остальных алхимиков, — упавшим голосом сказала Джинджер. — Они все заодно.

— Я заметил, что мы получаем только два доллара в день, а тролли — три. Как думаешь, почему? — спросил Виктор.

— Троллей здесь не так много, — объяснила Джинджер. — А хороший рукоятор вообще может получать шесть, а то и семь долларов в день. Но исполнители вроде нас — мелкая сошка.

Она со злостью взглянула на Виктора.

— А у меня так хорошо все шло, — процедила она. — Может, не роскошно, но вполне сносно. И работы хватало. Меня считали надежной. Я начала делать карьеру.