Рассмешить богов - Оксана Панкеева

— Нет уж, не убегай, — неожиданно агрессивно и жестко потребовала Камилла. — Надо же, маэстро Плакса собственной персоной! Я тебя, засранца, восемь лет ищу! Теперь не отвертишься! А ну пойдем к королю, я из тебя все до медяка вытрясу!

— Сударыня! — попытался вырваться бедный бард. — Вы обознались! Я не должен вам никаких денег!

— Ах ты меня еще и узнавать не желаешь? Я что, так сильно состарилась? Заведение мадам Лили помнишь?

— Мадам! — покаянно заломил брови Плакса. — Если я имел неосторожность не расплатиться с вами за услуги, я это немедленно исправлю, и вовсе незачем посвящать в такие подробности короля!

— За услуги? — Камилла зашипела как кошка и свободной рукой отвесила бедняге солидную оплеуху. — Я тебе покажу, подлец, услуги! Ты мне за все семь лет заплатишь, бессовестный лжец!

У двери начали собираться привлеченные воплями слуги и придворные, Ольгу опять оттолкнули, и в комнату протиснулась Эльвира, возмущенно требуя, чтобы Камилла немедленно прекратила приставать к незнакомым мужчинам.

— Незнакомым? — продолжала разоряться Камилла. — Это тебе он, может быть, незнаком! А мне эта лживая скотина задолжала алименты за семь лет!

Эльвира немедленно изменилась в лице, и бедный алиментщик схлопотал еще одну пощечину. Диего рухнул в кресло и криво усмехнулся, наградив незадачливого оппонента презрительным взглядом.

— За что?! — чуть не плача, простонал Плакса. — Видит небо, я ни в чем не виноват! Эльвира, вернись!

Эльвира вышла, даже не обернувшись.

— Тебе же лучше, дурила! — ехидно проворчал Диего. — Денег у тебя все равно нет, зато какое чудесное решение проблемы с наследниками! Твоей будущей супруге вовсе не обязательно рожать тебе пятерых детей, раз она так этого не хочет! Пробежишься по местам своих скитаний, бастардов пособираешь — и достаточно!

Позади толпы, собравшейся в коридоре, раздался спокойный, негромкий голос короля:

— Все вон!

Толпа немедленно рассосалась, и его величество в сопровождении принца Мафея вошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Камилла, — так же спокойно и негромко произнес он, — прекрати. Отпусти его.

— Он убежит, — возразила Камилла.

— Не убежит. Что за безобразие здесь происходит? Мафей сказал, что Кантор опять затеял драку, и я поспешил вмешаться, но, я вижу, ситуация несколько изменилась? Камилла, что ты имеешь против этого господина?

— Он должен мне алименты за семь лет, — повторила Камилла, неохотно отпуская побитого Плаксу. — Этот негодяй уверял меня, что предохраняется, а на самом деле…

— Извини, Камилла, разве ты сама об этом не заботилась? Это было бы странно при твоей профессии.

— Как вы могли подумать! Конечно, у нас в заведении даже штатная ведьма была! Но ведь этот негодник эльфийских кровей, и обычные заклинания с такими не всегда срабатывают! Такие мужчины должны предохраняться сами, и заклинания для них другие. А у этого, наверное, как всегда, денег не было к магу сходить, а развлечься хотелось…

— Мальчик или девочка? — тут же спросил король, не вдаваясь в дальнейшие подробности.

— Девочка.

— Очень хорошо.

— Что ж тут хорошего?

— Что не мальчик, — жестко пояснил король. — Хотя все же… Знаешь что, Камилла, оставь нас, нам надо поговорить с этим господином. Я тебе обещаю, что алименты он будет платить исправно и долг за семь лет тоже вернет. А ты береги свою девочку и постарайся, чтобы о ней знало как можно меньше народу. В особенности о том, кто ее отец.

Камилла, в отличие от остальной толпы, не бросилась немедленно прочь, а сложила руки на груди и величественно повела подбородком.

— Раз так, ваше величество, я тоже желала бы знать, кто на самом деле ее отец.

— Обойдешься, — с милой простотой ответствовал король. — Тебе это не нужно. Внебрачные дочери не наследуют титул. Во всяком случае, в Мистралии.

— Зато они наследуют кое-что другое, — возразила Камилла. — И я хотела бы точно представлять себе, чего мне еще от нее ждать кроме разбитой на расстоянии посуды и беспричинных пожаров. За этот год она сменила четыре пансиона, и скоро ее перестанут принимать куда-либо вообще. Тогда я притащу ее сюда, чтобы вы тоже как следует прочувствовали, что такое безнадзорный ребенок с неконтролируемыми магическими способностями.

Король улыбнулся:

— Камилла, не притворяйся глупее, чем ты есть. Сама ведь давно поняла, что твоей девочке не место в пансионе. Если тебе нужны рекомендации, я спрошу мэтра Истрана, кто из его галлантских коллег согласится взять столь юную ученицу. А сейчас изволь удалиться и не раздражай меня своей настырностью.

Спорить дальше с королем Камилла не рискнула и величественно выплыла из комнаты. Король проверил, нет ли кого за дверью, и продолжил инструктаж подданных:

— Ольга, надеюсь, тебе не надо объяснять, что все, здесь услышанное, следует сохранить в тайне. Кантор, забери свое пиво и покинь это помещение.

— Это не мое пиво, — тут же возразил Диего, который, как Ольга уже знала, мог быть невероятно вредным в некоторых ситуациях.

— Кантор, — не замедлил с ответом король, — забери НЕ СВОЕ пиво и покинь это помещение. Немедленно.

— Это почему еще? — огрызнулся Диего, все же удержавшись от демонстрации двух пальцев коронованной особе.

— Причину изыщешь сам на досуге, когда будешь потреблять сей напиток, поскольку мое дело приказать, а твое исполнять без лишних вопросов. — Король был неумолим как судьба и не собирался поддаваться на провокации. Между делом он зачерпнул из бочонка немного напитка, попробовал и недовольно хмыкнул: — Вы где эту гадость покупали?

— Уж извините, — съязвил Кантор, — до Лондры далековато было.

— Кантор, — подал голос хмурый Плакса, — не скандаль с королем. Делай что сказано.

И поскольку его указания были демонстративно проигнорированы, вдруг заорал в полный голос:

— Это приказ, гоблин тупорылый! Подорвал задницу, забрал это, мать его, пиво, трижды начхать чье оно, и убрался отсюда, пока я не повторил подвиг Харамы! Как ты мне остопаскудел, психованный отморозок!

Диего на секунду оторопел, проморгался и тут же объяснил всем, кто есть на самом деле его бесценный начальник вместе со своей Харамой, со своей Эльвирой, со всеми своими бабами и бастардами до седьмого колена. После чего демонстративно хлопнул дверью, издевательски бросив напоследок, что доктор не велел ему поднимать больше десяти стоун, а в этом бочонке все сорок.

— Мафей, — приказал король, — догони этого несчастного больного и любым способом транспортируй в свою комнату. Будет упираться — обездвижить и насильно протрезвить. А ты, счастливый отец, удели мне несколько минут для серьезной беседы, только предварительно убери отсюда этот бочонок.