Рассмешить богов - Оксана Панкеева

Вы, малыши, только и думаете, как бы кого-нибудь стукнуть, а когда вас самих стукнут, вам это не очень-то нравится.

Н. Носов

— Что-то невеселая у нас вечеринка получается, — заметил Толик, неодобрительно оглядывая заплаканного Пассионарио, сердитого Кантора и все еще испуганного Мафея.

— А с чего ей быть веселой? — шмыгнул носом расстроенный вождь. — Эльвира меня бросила, Кантор осыпал оскорблениями и чуть не побил, да еще с Ольгой поругался, не мог промолчать, скандалист! Ты бы к ней еще драться полез!

— Молчи! — с досадой огрызнулся Кантор. — Молчи, а то не выдержу!

— Можно подумать, ты до сих пор выдерживал! — не смолчал безутешный товарищ. — Из-за тебя все!

— Из-за меня? — Возмущению Кантора не было предела, и даже Мафею было ясно, что лучше с ним сейчас не заводиться, но товарищ Пассионарио почему-то полностью игнорировал сей очевидный факт и не замедлил подтвердить:

— Конечно, из-за тебя! Ты же скандал затеял! На твои вопли полдворца сбежалось! Совсем совесть потерял, чуть короля не укрыл похабными словами!

— Тише, тише! — вмешался Толик, предостерегающе вздымая ручки. — Ребята, не надо все начинать сначала! А то чертополохом накормлю! Лучше объясните, что такое с Ольгой? Прямо на себя непохожа! Ты ее точно ничем не обидел?

— Я сильно подозреваю, — проворчал Кантор, — что ее обидел король, о котором так заботится почтительный Плакса. Но это же не причина так набрасываться на меня!

— Ты сам, когда набрасываешься на окружающих, очень разбираешь, кто тебя обидел, а кто нет? — немедленно перебил его Пассионарио. — Ты что, сам понять не мог, что ей плохо, что она хочет побыть одна? Пусть ты амулет носишь, но это же твоя девушка, ты без всякой магии должен понимать…

— Я тебе ничего не должен! — взорвался Кантор. — Уж кому-кому, но не тебе! Скажи спасибо, что морду твою бесстыжую не набил, работорговец паскудный, мать твою!

— Уж кто бы там мою мать, — вспыхнул обиженный принц, — но без тебя там точно как-то обошлось! На своих родителей посмотри!

— По крайней мере, у них потомство получилось нормальное, а не идиот вроде тебя!

— Это ты нормальный? Ты нормальный? Нет, вы слышали? Он нормальный, а я идиот!

— Еще какой! Таскался по борделям, не предохранялся, а теперь слюни распустил: его Эльвира бросила! Так тебе и надо!

— Эй, ребята, ребята… — встревожился Толик, чувствуя, что чертополох тут не поможет. Готовых сцепиться драчунов колючки во рту не успокоят, а только сильнее разозлят. Он торопливо подхватился с места и протиснулся между неугомонными мистралийцами. — Да что с вами такое, ничего же крепче пива не пили!

— Отойди! — хором рявкнули оба, а Кантор добавил: — Кто посмеет опять на меня колдовать без спросу, на этот раз не прощу! Насрать мне, что вы маги!

— Может, все-таки обездвижить их обоих? — с опаской предложил Мафей. — Или усыпить? А в случае чего я улечу…

Занятый предотвращением назревающей драки, Толик не услышал, как за его спиной отворилась дверь. И панический ужас в глазах Мафея неосмотрительно списал на происходящий скандал. Только когда юный принц, беззвучно разевая рот, указал пальцем на дверь, а оба мистралийца одновременно сделали шаг назад, оглянувшись в ту же сторону, Толик сообразил, что в комнату кто-то вошел без стука, и поспешил убраться. Но было поздно. Хотя его величество никогда не славился ловкостью, реакция у него была отменная, а руки ой какие длинные…

Мафей только пискнул, беспомощно наблюдая, как кузен исчезает в зеленом облачке, мертвой хваткой вцепившись в рукав Толика. А воюющие стороны, избавившись от преграды, опять пошли на сближение.

— Полюбуйся, что ты натворил! — произнес Кантор, обличительным жестом указуя на то место, где только что был король.

— Это натворил ты, — возразил Пассионарио, оторопело пялясь на висящие в воздухе остатки зеленого тумана.

— А кто орал как ушибленный?! — разъярился Кантор. — Наворотил дел — и теперь тихо смоешься, а нам что делать? Я же вроде как телохранитель! А у меня охраняемый король пропал! Исчез! Растворился! Что я скажу королеве? Врезать бы тебе как следует…

— Смотри, как бы я тебе не врезал! Опять я виноват! — разобиделся доблестный вождь. — Иди ты в задницу, Кантор! Сам орал громче меня, а теперь нашел на кого все свалить! Вот и думай теперь, что ты скажешь королеве, и что тебе скажет Амарго!

— Ты лучше сам подумай, что тебе скажет твоя Эльвира, когда тебе припрут всех твоих бастардов! — ядовито отозвался Кантор, переходя с ругани на более утонченные оскорбления.

— По крайней мере, — не менее ядовито парировал оппонент, — у меня они есть. И еще будут, если захочу.

— И если не захочешь, все равно будут, — не остался в долгу Кантор. — Потому как ты не то что до тринадцати, до двух считать не умеешь, тупица! Твоя Эльвира и так толстая, представляю, какой она станет, когда родит тебе пяток детей!

— Эльвира не толстая, — злорадно огрызнулся Пассионарио. — У нее просто есть грудь.

Кантор ударил коротко, не замахиваясь и не тратя время на предупреждения. Друзья и соратники, сцепившись, покатились по полу под возмущенные требования Мафея немедленно прекратить недостойный мордобой.

Шеллар III в этот момент также был возмущен и чрезвычайно расстроен. Одежда таинственного господина Толика оказалась далека от эталонов качества, и в настоящий момент в руке короля находился только рукав, который его величество не преминул изучить и осмотреть за неимением самого Толика. Как оказалось, причиной досадного недоразумения было не качество одежды, а ее покрой — рукав был не пришит, как подобает, а пристегнут некими металлическими приспособлениями и от резкого рывка отстегнулся. В результате Толик оказался там, куда и направлялся, а незадачливый охотник за эльфами теоретически мог выпасть из телепорта в любой точке пространства. Оставалось только радоваться, что эта точка была обитаема и пригодна для жизни. О последнем ясно свидетельствовали мебель и немытые тарелки на столе. А еще они свидетельствовали, что проживал в этом помещении несусветный неряха, до коего Ольге еще расти и расти. И уж конечно это был не эльф, разве что эльфы окончательно деградировали и вернулись в первобытное состояние.