Гнутая монетка - Дженнифер Белл

– Это значит, что он занимался незаконной торговлей, да?

Этель надула губы.

– Если руки у него в таком ужасном виде, значит, он совершил множество незаконных сделок. Это серьезные правонарушения. Чле… – Она запнулась, но продолжила: – Члены «Панихиды» поступали так, чтобы доказать верность делу.

Иви давно догадывалась, что человек в сером искал бабушку Сильвию; а если он член «Панихиды», то все становится на свои места.

Они вошли в холл, и Этель достала листок бумаги. Взглянув на него, она сказала:

– Палата 6Б.

Иви постаралась представить себе человека в сером. Лица она не видела, его скрывали широкие поля шляпы, но она помнила, как он двигался: быстро и крадучись, просчитывая каждый шаг.

Пока Этель уточняла у администратора, как пройти, Иви шепнула Себу:

– А вдруг человек в сером и в самом деле член «Панихиды»? Что, если это он стащил документы бабушки Сильвии? Тогда он узнал ее адрес и… – Она помолчала. – Может, он сразу помчался к ней домой и все обыскал, пока мы добирались на автобусе?

У Себа в руке был мобильник. Он сунул его в карман и потер шею. На миг Иви показалось, что он сейчас снова скажет, что она больная на всю голову, но брат молча покачал головой.

Этель вернулась, а Иви все оглядывалась, высматривая необычных. Ее внимание привлекла пожилая дама, которая стояла в палате и распаковывала небольшой чемоданчик. Иви на мгновение зажмурилась, сообразив, что ждет, когда женщина заберется в него и исчезнет.

Себ, видно, тоже ее заметил: он пихнул сестру локтем в бок.

– Мы снова в нормальном мире, – сказал он. – И нас окружают нормальные вещи.

Иви была немного разочарована. Нормальный – не всегда значит лучший. Ведь свечка-невидимка – это круто. На миг она представила, как бы сложилась жизнь, если бы ее бабушка не потеряла память. Тогда она с самого детства знала бы про удивительный мир Лундинора.

Бабушка Сильвия занимала отдельную палату. Когда они вошли, она сидела в кровати, светлые с проседью волосы были распущены, щеки бледны.

– Иви! – слабым голосом сказала она. – Себастьян! – Распахнула объятия и улыбнулась.

Иви растерялась, увидев, как бабушка ослабела. Казалось, она болеет не первый день. Одна ее рука была в гипсе, к другой полоской белого пластыря была прикреплена тонкая прозрачная трубочка.

– Мне так жаль, – сказала бабушка, когда они подошли поближе. – Так жаль…

Иви осторожно обняла ее, и на глаза навернулись слезы.

– Это я во всем виновата, – прошептала бабушка Сильвия.

Иви отошла, и Себ, покосившись на Вэлиана, наклонился и поцеловал бабушку в щеку.

– Вы не пострадали? – Бабушка с озабоченным видом принялась их рассматривать.

– Все в порядке, – сказала Иви, торопливо смахивая слезы, пока бабушка не заметила. Не стоило ее расстраивать. Себ молча пожал плечами.

– Ты-то как? – спросила Иви. – У тебя только запястье сломано?

– Да. Слава богу, на бедре всего лишь ушиб.

– Сильвия? – Этель сняла свой яркий платок, и непослушные темные волосы торчали во все стороны. Иви представила себе, какой отважной и лихой Этель была в молодости. Не удивительно, что они с бабушкой были лучшими подругами.

Бабушка Сильвия смотрела на Этель так, словно увидела призрак, в ее глазах блестели слезы.

– Я не помню твоего лица, – тихо сказала она. – Прости, Этель. Но я узнаю твой голос.

Этель медленно кивнула и покрепче ухватилась за спинку кровати.

– Все в порядке, – сказала она бодрым голосом, но Иви догадалась, что это причиняло ей боль. – Всего сразу не упомнишь.

Бабушка Сильвия поднесла руку к лицу, потерла висок.

– Жаль, что сразу не получается. Все расплывается… – Она повернулась к Иви и Себу. – Когда меня привезли из операционной, в голове будто вата была, мелькали какие-то странные образы, слова, лица и имена – какая-то бессмыслица. Сначала я думала, что это галлюцинации из-за лекарств, которыми меня напичкали. А потом позвонила Этель.

Иви удивилась.

– По телефону?

– Я решила, что, учитывая обстоятельства, не стоит прибегать к цветоперьевой почте.

– А теперь я думаю, что это были обрывки воспоминаний, – задумчиво сказала бабушка.

Иви попыталась представить, каково это – встретиться со своим прошлым сорок лет спустя.

– Память возвращается, только очень медленно… – Бабушка Сильвия, нахмурившись, взглянула на Этель. – Все как в густом тумане. Кое-что вспоминается, какие-то картинки все время возвращаются… Сначала я вижу женщину с грустными голубыми глазами, потом слышу, как журчит вода и скрипят ворота. И наконец – большой старинный дом и какие-то темные лица.

Внезапно Иви пришла в голову мысль. Она вспомнила старую фотографию в бабушкиной сумке. Вдруг это поможет ей вспомнить? Она расстегнула внутренний кармашек, и вдруг ее пальцы наткнулись на что-то горячее. Она нащупала тонкий продолговатый предмет, нагретый, будто он долго лежал под лампой. Иви извлекла его на яркий больничный свет и, ахнула, сообразив, что это такое.

– Твой браслет, бабушка Сильвия! – воскликнула она. – Он необычный!

Все обернулись к ней.

– То есть, наверное, необычный, да?

Этель смерила ее подозрительным взглядом.

– Дай-ка сюда.

Иви протянула ей половинку браслета. Этель быстро осмотрела его и передала Вэлиану. – Ты когда-нибудь такое видел?

Себ кашлянул.

– Кстати, бабушка, познакомься: это Вэлиан, – сказал он, ткнув в него большим пальцем. – Он не с нами, он с Этель.

Вэлиан мрачно на него покосился, а потом повернулся к бабушке Сильвии, и та кивнула ему. Вэлиан рассматривал половинку браслета, а Иви лихорадочно соображала.

– Я подслушала разговор в отделении подземной стражи. Смоукхарт говорил с какой-то Селеной…

Вэлиан усмехнулся.

– С какой-то Селеной? Ха! Не вздумай такое ляпнуть в Лундиноре. Селена Граймз – одна из четырех квартирмейстеров Лундинора! Это самые влиятельные люди в Подземелье.

Себ фыркнул:

– Подумаешь! Продолжай, Иви.

– Ну так вот. Смоукхарт сказал: бабушка Сильвия появилась на необычной карте, когда ее везли на скорой. Наверное, это случилось именно тогда, когда браслет разрезали и сняли, да?

Бабушка выпрямилась в кровати.

– Ну, конечно. – Она улыбнулась Иви, а потом посмотрела на половинку браслета в руках у Вэлиана. – Подумать только, все эти годы я носила его! Ведь это было то немногое, что уцелело при аварии. Я понятия не имела, что это такое.