Бегство от Бессмертия - Алекса Марина

* * *

Утро. Стою перед зеркалом, привожу себя в порядок, вдруг подруга заходится в смехе, чуть не падает, и тычет в меня пальцем:

– Ты где эти штаны выкопала?

Потом, узнав мои любимые штаны, резко оборвала смех и, покрутив меня перед собой, задала еще один вопрос:

– Ты в чем их стирала?

Я с сомнением посмотрела на джинсы. Боже мой, они не доставали до щиколоток, а, учитывая их фасон-клеш, я выглядела в них особенно нелепо. Обреченно вздохнув, отправилась переодеваться.

– Черт! – вторые джинсы и последние, заканчивались там же, высоко над щиколотками. Мы с подругой уставились друг на друга, посмотрев какое-то время на меня, Настя распустила закатанный рукав моего джемпера, как и ожидалось, он оказался неприлично коротким.

– Растешь, дочка, – философски заметила Наська и отправилась в шифоньер за цветными гетрами, что бы прикрыть длину штанин, – Ну, а рукава придется опять закатать. Юлия, что с тобой происходит, ты стала выше на целую голову. Ты была такого роста, – она подняла пухлую ручку и показала, какого я была роста. А теперь? Ты что ни чего не чувствуешь?

Я прислушалась:

– Если не считать, что по ночам иногда судороги бывают, то, ничего. Да, вот есть хочется.

– Ты это брось, мы только что завтракали, – наставительно произнесла «мамочка» и завозилась с ключами, – мы на пару опаздываем!

Не опоздали. Первой парой была физкультура.

Физкультура – это насмешка над человеком. Я ненавидела эти уроки еще в школе. От рождения очень жесткая, я ни когда не могла сесть на шпагат, встать на мостик. Правда, бег на спринтерские дистанции мне давался хорошо. Но физкультура – это не только бег.

Зачем этот предмет ввели в институтскую программу? Все еще со школьной скамьи выбрали себе способ существования, кто-то фитнесс-клубы и бассейн, как Зарина и Марго, кто-то клубы восточных единоборств, как Егор. Нефедов гонял мяч в институтской сборной по футболу. Было еще несколько человек специализирующихся на сноуборде, велотуризме, теннисе. Остальные откровенно страдали.

Сегодня по плану у нас была гимнастика. Настюха шла в раздевалку бодро, гибкая и пластичная от природы она спокойно выполняла нехитрый набор движений, предлагаемый нашим преподавателем Ефросимовой Галиной Михайловной, Фросей, как мы называли грубую физкультурницу. Это еще один анекдот в копилку универовских баек: рост Галины Михайловны 150, а вес далеко за 80, причем это вес находится в области талии и чуть ниже спины, эдакое веретено на ножках, что не мешает ему сыпать ехидными замечаниями и оскорблениями в адрес неумелых студенток.

И так, после раздевалки мы попали в спортзал, где Галина Михайловна представила нам нового инструктора по йоге, Илону. Новые веяния добрались и до ВУЗов, теперь мы будем впадать в нирвану, завязавшись морским узлом. Я тяжело вздохнула, а Илона, уловив мое настроение, и решив продемонстрировать уникальность и доступность своей методики, вызвала меня на середину зала на расстеленные маты. Еще раз, тяжело вздохнув и посмотрев на плотоядно улыбающуюся Фросю, я приготовилась к мучению. Надо отдать должное Илоне, она разговаривала не громко, мягко, подробно объясняла и показывала сама, если что было не понятно. Мы переходили от одного упражнения к другому, пока я не уловила странную и непонятную тишину в зале. Отвлекшись от инструктора, я посмотрела на группу, все смотрели на меня с вытаращенными глазами. Я стояла на голове, а ноги расположились в позе лотоса. Переключившись снова на Илону, я уловила конец фразы – …опираешься руками и поднимаешь ноги горизонтально…

Что я и сделал под вздохи остальных студенток, развернулась, встала на руки, подняв ногу на плечо, а другая вместе с корпусом находилась горизонтально. Раздался треск, Фрося с размаху шлепнулась на спортивную скамейку, она таращилась на меня, не закрывая рта и не пытаясь подняться.

– Эта поза называется Эка-пада-бака-дхьянасана, или поза журавля на одной ноге, – прощебетала Илона.

Я опустила ноги и поднялась. Показав еще кое-что, Илона спросила меня, как давно я занимаюсь йогой и, услышав, что никогда замолчала пораженная. Из состояния ступора нас вывел звонок на перемену, все задвигались, зашумели.

Девчонки выражали свое восхищение, Илона совала мне визитку и предлагала занятия по льготному тарифу, а физкультурница орала, что я нахалка и лентяйка, пряталась за спины товарищей два года вместо того, что бы защищать честь учебного заведения на соревнованиях.

Только Настюха мягко улыбнулась и произнесла:

– И почему я не удивлена?

* * *

После моего обращения, и ухода Аарона и Ядвиги, все осталось по-прежнему. Я вернулась домой, Филипп остался, глава клана вступал в права наследования, а это требовало его обязательного присутствия. Я не хочу сказать, что это как-то повлияло на наши с ним отношения. Мы были так же далеки, как и в первый день знакомства, его знаки внимания меня не трогали, а он сам не докучал мне.

И главное, впереди меня ждала моя первая охота. Как много я знала теоретически, но, ни как не могла представить себя в роли убийцы. Я ко всем приставала с расспросами, но по велению Гаюса, все к кому я обращалась, виновато улыбались и исчезали в противоположном от меня направлении.

Наконец к жажде знаний прибавилось чувство голода. Я попыталась съесть свой любимый печеночный пирог, но он не полез ко мне в желудок, было такое ощущение, как будто жую кору дерева или пучок сухой травы. Вся человеческая пища тут же была удалена из замка.

Я становилась все беспокойней. Желудок сводило спазмами, во рту ощущался вкус какого-то лекарства, как потом оказалось яда, в висках стучало, и глаза заволакивала чернота, кожа на затылке была натянута, и если бы на ней росла шерсть, то она стояла бы дыбом. Наступил момент, когда я ворвалась в кабинет к Гаюсу и заорала:

– Я хочу есть!

Отец довольно потер руки:

– Аякс, мы отправляемся. Девочка, моя, тебе нужно переодеться.

– К черту переодевания, мы не в гости едем!

В кабинете появилась Шарлотта:

– Дели, одежда готова, тебе будет неудобно в таком платье.

Я понеслась в комнату, расшвыривая всех, кто попадался у меня на пути, хорошо, что у вампиров крепкие кости и способность к регенерации. А то бы в замке недосчитались нескольких слуг и, по-моему, Гийома, которого я сшибла с лестницы, когда летела вниз в черном развивающемся наряде, к ожидавшим меня в холле Гаюсу и Аяксу.

Я неслась, как ураган, не признающий ни какие преграды и оставляющий за собой только перепаханную исковерканную землю, с некогда бывшими на ней полями, лесами и человеческими поселениями. Голод гнал меня, и мир вокруг был пропитан запахами, яркими насыщенными, приятными и не очень. Но сейчас меня интересовал только один запах, запах пищи, запах крови. Мое, когда-то человеческое, сердце билось, не перекачивая кровь, а как метроном, точный часовой механизм в сухом теле. И стук отдавался в желудке, голове, мешая думать, о чем-либо корме еды, кроме крови. Обитатели леса затаились, ощущая надвигающуюся угрозу. Лишь одна неразумная птаха решила перепрятаться и перепорхнуть с ветки на … Долететь она не успела, ее нежные косточки хрустнули в моем кулаке, и брызнули во все стороны капельки, похожие на алые ягодки клюквы. От запаха птичьей крови у меня перед глазами поплыл багровый туман. Мощный рывок, чуть не оторвал мне руку, лишив вожделенной пищи. Злость захлестнула меня, высвобождая остатки энергии, и я бросилась на Гаюса.