Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

В приемку Тютюнин вернулся как победитель, неся на вытянутых руках нагреватель для детской смеси. При появлении торжественного Тютюнина все затихли.

Не обращая внимания на Кузьмича и клиентов, Серега первым делом сунул штепсель в розетку и, облегченно вздохнув, повернулся к прилавку.

– Ну что тут у нас?

– А чего это у вас в ведерке, Сергей Викторович? – поинтересовалась самая любопытная старушка.

– Яйца фламингов, – охотно ответил Серега.

– Ой, а зачем они? Кушать?

– Нет, не кушать, – возразил Серега. – Будем восстанавливать подмосковную популяцию. Раньше ведь у нас и на Яузе, и на Москве-реке…

– И в Серебряном Бору, – подсказал Кузьмич.

– Да, повсюду водились фламинги.

– Фламинги! – закричала другая старушка. – А теперь вон мосты разводные понаделали, как в Ленинграде! Если этот «винаносек» немедля не утопить, он вам всех фламингов распугает.

Сергей понимающе кивнул. Под «винаносеком» старушка подразумевала недостроенный авианосец, выкупленный у военных моряков алюминиевой братвой.

Новые владельцы чудо-корабля оплатили углубление фарватера Москвы-реки и реконструкцию мостов – теперь все они стали разводными.

На проход «Мишана Поперечного» через разводные мосты – именно это гордое имя носил теперь авианосец – собиралось большое количество горожан и гостей столицы. Иностранные туристы были в восторге и изводили на «Мишана Поперечного» всю фотопленку.

Соперничать с этим зрелищем мог только еженедельный старт шаттла «Вася Житомирский», на котором летала в Ханты-Мансийск нефтяная братва.

Год назад американская НАСА поставила этот шаттл в обмен на летающую тарелку, которой единолично владел господин Житомирский.

– Ну ладно, давайте к делу, – напомнил Сергей. – Что-нибудь уже принял, Кузьмич?

Оказалось, что Кузьмич принял только те вещи, в качестве которых не сомневался. Спорные артефакты, те, что не подходили по описанию ни под одну из известных форм жизни, он отложил для экспертной оценки Сергея.

– Так, это обычная мочалка – мочалки мы не принимаем, – начал разбираться Тютюнин. – А это… Судя по запаху гуталина – обувная щетка.

– А моего зайчика! Примите моего зайчика! – кричала худая старушка с сумасшедшими глазами.

– Это не зайчик, мадам, это вывернутая наизнанку калоша.

– Какая же это калоша, если еще вчера я с ним разговаривала, с моим зайчиком…

Тютюнин вернул калошу и дал сумасшедшей пять рублей.

– Большое спасибо! – обрадовалась та. – Ну, пойдем, мой зайчик, я куплю тебе капустки.

– Следующий! – крикнул Сергей.

Следующим оказался вчерашний бомж-диггер. На этот раз он притащил огромный, завернутый в черную пленку тюк.

– Опять лысые коровы, парень? – спросил Сергей.

– Нет, на этот раз лохматость на высоте.

С этими словами диггер распахнул свой тюк и забросил на прилавок один край шкуры, поскольку она была поистине огромной.

Тютюнин ощупал необычайно длинный ворс, проверил мездру и сказал про себя: «Ни хрена себе!» Этот мех не был похож ни на что виденное прежде.

– Откуда у тебя это? – спросил Сергей, надеясь исподволь выяснить хоть что-то.

– А чего, не нравится?

– Да нет; хороший мех. Только я никак не могу его идентифицировать. Фото зверя имеется?

– Да, – неожиданно ответил диггер и, порывшись в своей засаленной куртке, вытащил растрескавшийся от старости снимок.

Сергей взял фото, потом показал его Кузьмичу.

– Мама родная, так это же мамонт! – воскликнул тот. – Это же мамонт, ты где его взял?

– Какой такой мамонт? – развел руками диггер.