Тютюнин против инопланетян - Алекс Орлов

«Тимур и его команда», которой Лена отдала лучшие годы, пылился на книжной полкой вместе с остальными двумя книжками семейной библиотеки.

– А-а, Серега? – отвлеклась Лена и кивнула. – На разведку пришел?

– На какую разведку? – Серега сделал вид, что не понимает.

– Да ладно, расслабься, но помни, что я все слышу и вижу… – С этими словами Лена снова погрузилась в чтение.

– Пошли на кухню, – подтолкнул приятеля Леха. Стараясь не шуметь, они оставили Лену одну.

– Садись. Конфеток хочешь? Чайку? – предложил Леха.

– Да нет, не хочу, – отмахнулся Тютюнин. Он тяжело вздохнул. – Ты галерею-то спас?

– Ну ты спрашиваешь. На землю, что ли, выливать буду? Нет, все спас, до последней трехлитровки. Ты не представляешь, Серега, сколько всего получилось.

– И сколько?

– Четыреста шестнадцать с половиной литров…

– Да ты что?! – Тютюнин даже поднялся с табуретки и почесал затылок, так поразила его эта круглая цифра – четыреста шестнадцать с половиной. – И где же все это находится?

Окуркин оглянулся на кухонную дверь, затем приблизил лицо к Тютюнину и прошептал:

– Я в гараже погреб вырыл. А Ленке сказал, что яму расширяю. Сказал, чтобы в полный рост ходить – мосты менять и подвеску…

– Мосты и подвеску, – как зачарованный повторил Серега.

От мысли, что все это богатство, вся эта играющая на солнце красота трехлитровых банок может быть использована для мирных целей, у него захватывало дух. Теперь Тютюнин даже не мог себе объяснить, почему он так долго был против новых попыток очистки настоек.

– А ты, я так понимаю, созрел? – осведомился Леха, и на его лице заиграла плутовская улыбка.

– Не то что созрел – перезрел уже, – махнул рукой Серега.

– Случилось, что ли, чего? Заболел?

– Да нет, это все яйца…

– Ну, значит, заболел, – настаивал Леха.

– Да не, яйца фламинговые.

– Фламинговые? – переспросил Леха. Секунду подумав, он добавил:

– Это дело политическое.

– Да какое политическое – мне на них сидеть, на этих яйцах.

– Это еще зачем? Яйца-то фламинговые – чего тебе-то сидеть?

– Да потому что у ФЛЕМИНГИ их, наверное, утащили – ну, ты же знаешь Олимпиаду Петровну. У нее руки быстрее головы работают… Зашла в зоопарк, а там фламинга отлучилась на минутку с гнезда, по нужде или еще чего, так эта, блин, заслуженная работница карманной тяги тут же все и устроила. Небось очнулась уже в метро – в авоське корм для пеликана, в карманах яйца фламинги…

– Да, в этом смысле теща твоя проворная, – согласился Леха. – Если бы она на моем заводе работала, я б, наверно, ни одного мотора не смог бы вынести – все бы ей досталось.

– И моторы, и станки, и кран-балки повышенной грузоподъемности… – согласился Тютюнин.

– Ну, и чего вы дальше с фламингой делать будете? Съедите, как гуся?

– Нет, по задумке моей тещи мы их должны в пруд выпустить.

– В какой пруд, Останкинский?

– Нет, Леха, в тот пруд, который наполнится дождевой водой этим летом. В.нашей яме, понимаешь?

– Вон куда Олимпиада Петровна-то смекнула! – Окур-кин вскочил с табуретки и принялся возбужденно ходить по кухне. Однако, ударившись головой о подвесной шкаф, успокоился и сел на место. – Молодец теща.

– Чего же молодец? Вдруг дождей не будет, тогда эти фламинги будут у меня в ванной жить.

– Курятник получится форменный, – заметил Леха.

– Курятник не то слово – птицефабрика.

Они помолчали, думая об одном и том же.

– Значит, переходим к следующему этапу? – серьезно спросил Окуркин.

– Чего?

– Я говорю, будем вышибать клин клином, то есть повторно настаивать настойки на других… это… наборах трав!

– А ты говорить-то здорово насобачился.

– Ну так – литературу… это… штудирую! Осталось только посоветоваться со старушками по травам. Но это я возьму на себя.

– И когда мы все это закончим? – сглотнув, словно путник в пустыне, поинтересовался Тютюнин.

– За неделю управимся. Но если тебе приспичит, можно так бутылку взять. На бутылку у меня есть.

– Хорошо, я буду знать, – сказал Серега. – Ну, мне пора.

– Постой, я тебя сейчас кваском угощу.

Окуркин открыл холодильник и, отодвинув в сторону помойное ведро, достал банку с квасом.

– А это чего у тебя? – спросил Серега, указывая на ведро.

– Это? Это помойное ведро.

– А чего в холодильнике?

– Так завоняло сильно. Я туда вчера рыбьи потроха выбросил, так наутро такая вонь была, что просто держись.

– Ну и вынес бы ведро, чего в доме держать?

– А там еще и выбрасывать-то нечего. Там еще и половины не набралось. Ну что, квас-то будешь?

– Нет, Леха, спасибо. Чего-то расхотелось. Пойду-ка я лучше домой.