Магия побеждает - Илона Эндрюс

– Виноват. Я в долгу перед тобой.

– Твоя попытка смягчить ущерб отмечена должным образом. – Я покачала головой и вышла.

– Кейт, прости. Я облажался. Но все вышло из-под контроля.

Наконец-то в его голосе прозвучало раскаяние. Часть меня хотела ударить его по башке и проваливать отсюда. Я обдумала ситуацию: он извинился передо мной на глазах своей команды. Другого я от него не дождусь. Он не встанет на колени, моля о прощении. Да и речь не о нас с Джимом. А о парне.

Наверно, он прочитал мои мысли.

– Я отведу тебя к нему.

Это помогло мне решиться. Когда мы проходили мимо оборотней, он на миг остановился и сказал:

– Она в деле.

Я последовала за ним по мрачному коридору к шаткому лестничному пролету. В воздухе пахло затхлостью. Ступени приняли наш вес с пронзительными протестующими скрипами.

Мы находились не в одном из обычных офисов Стаи, по крайней мере, я его не узнала. Трудно забыть место, обклеенное обоями с пандами.

С каждым шагом лицо Джима становилось все мрачнее.

Я продолжала злиться.

– Кстати, у какого зверя – рыжий мех?

– Динго.

Понятно. К счастью, тот оборотень не украл моего ребенка (шутка).

Лестница заканчивалась тяжелой дверью. Джим застыл. Его взгляд сверлил дверь с ненавистью, предназначенной лютым врагам.

– Они сломали его, – внезапно произнес мой спутник, едва сдерживая рычание, просачивающееся со словами. – Они сломали мальчика. Даже если он выживет, он никогда не будет прежним.

Комната оказалась почти пустой. Свет маленьких напольных ламп падал на прямоугольную стеклянную емкость, заполненную болотно-зеленой жидкостью. Она была несколько футов в высоту, и сначала ее можно было перепутать с аквариумом.

Я уже видела его раньше, резервуар оборотней. Устройство для регенерации, изобретение доктора Дулитла – самопровозглашенного врача как для членов Стаи, так и для одичавших перевертышей.

Обнаженное тело было погружено в зеленый раствор, тонкие капилляры трубок для внутривенных вливаний соединяли его с оборудованием жизнеобеспечения.

За все свои двадцать пять лет я ни разу не видела оборотня в таком жалком виде.

Я опустилась на колени. В горле встал ком.

Дерек лежал, обвитый проводами. Багровая полоса отметила плоть волчонка на том участке, где поврежденная мышца отказалась заживать. Правая нога оказалась раздроблена ниже колена, голень превратилась в пурпурное месиво, окольцованное темно-серыми волокнами. Крупное фиолетовое пятно виднелось на левой ноге, прямо над бедренной костью, самой толстой в теле, которая была сломана ровно посередине, словно обычная зубочистка.

Два перелома обезобразили правую руку Дерека, выше локтя и на запястье. Такие же имелись и на левой. Нечеловеческая точность ума, осознающего необходимость сломать обе конечности в одних и тех местах, заставила меня стиснуть зубы.

Мое сердце пропустило удар. Лоб стал горячим, а кончики пальцев, наоборот, холодными. Легкие сжались и заныли, словно воздух в них превратился в кусок льда.

Это не просто избиение. Представление. Целенаправленная демонстрация ненависти и жестокости. Они изуродовали Дерека, сломали, настолько сильно, будто стремились уничтожить то, кем он был.

Зрелище истерзанного парня настолько вывело меня из себя, что я сжала руки так сильно, что ногти впились мне в ладони.

Темно-багровая грудь Дерека была пронизана серыми прожилками. Очерчивая его грудную клетку, они ползли к его шее, у основания которой собирались в подобие ошейника. Открытая рана прорезала тело волчонка от левого бока до правого плеча. Рана черного цвета. Не серая, не кроваво-красная – именно черная.

Я посмотрела на лицо Дерека. Но теперь его не было. Я видела мешанину. Сломанные кости и сырое мясо с серыми пятнами, будто кто-то пытался вылепить лицо из говяжьего фарша и оставил его гнить.

Меня затрясло от ярости.

Я найду тебя. Ублюдок, найду тебя и заставлю поплатиться. Я разорву тебя в клочья голыми руками.

Разумные мысли улетучились. Комната заходила ходуном, свет померк перед глазами. Где-то внутри меня разрастался и выл гнев. Мне хотелось закричать, ударить что-то, но мое тело отказывалось повиноваться. Я чувствовала себя беспомощной. Вот что было самым ужасным.

Минуты тянулись – длинные и вязкие, как мед, капающий с ложки. Дерек лежал, тихо умирая, в резервуаре с зеленой жидкостью. Его голова слегка приподнялась, но, возможно, то был простой рефлекс. Если бы он был обычным человеком, то скончался бы задолго до того, как избиение закончилось.

Иногда регенерация приравнивается к страданию.

Чья-то рука легла мне на плечо. Я обернулась.

Доброе лицо Дулитла открылось моему взгляду.

– Пойдем, – пробормотал он, помогая мне встать. – Поднимайся. Давай выпьем чаю.

13

Мы сидели в маленькой кухне. Дулитл достал из морозильника пластиковый поднос со льдом, повертел его в темных руках и высыпал кубики, падающие со стуком, в стакан. Он налил холодный чай из кувшина и поставил передо мной стакан.

– Чай поможет, – сказал он.

Я выпила из уважения к нему. Напиток был невероятно сладкий и больше походил на сироп. Лед хрустел на моих зубах.

– Почему он не исцеляется? – Мой голос прозвучал спокойно, все звуки были на одной ноте без изменений интонации.

Дулитл сел напротив меня. У него была благородная манера поведения, мгновенно успокаивающая. Обычно в его компании я всегда приходила в себя. Простое нахождение рядом с доком Стаи было умиротворяющим. Но не сегодня. Я искала в его глазах уверенность, что Дерек выживет, но они не давали мне утешения: темные и печальные, в них не плескались искорки привычного для меня юмора. Сегодня он казался уставшим, пожилой чернокожий мужчина, склонившийся над стаканом чая со льдом.

– Lyc-V может творить множество чудес, – сказал док. – Но и у него есть пределы. Серый цвет на теле показывает места, где вирус погиб в большом количестве. В его тканях не хватает Lyc-V, чтобы исцелиться. Того, что осталось, достаточно, чтобы он какое-то время оставался в живых, но насколько долго – точно не знает никто. – Он посмотрел в свою чашку. – Они очень сильно его избили. Кости разбиты и раздроблены во многих местах, не могу даже вспомнить все повреждения. Кроме того, они облили парня расплавленным серебром. И закачали его прямо в грудь.

Я сжала кулаки.

– Ты же видела, что у него с лицом… Они бросили его умирать посреди улицы, выкинули из телеги в четырех кварталах от нашего южного офиса. – Дулитл потянулся за чем-то позади себя и протянул мне хлопковое кухонное полотенце.

Я взяла его и посмотрела на дока.