Королевство душ - Рена Баррон

Каждое утро я благословляю пропавших детей над алтарем предков. Прошло три дня с тех пор, как отец уехал, и я стараюсь найти успокоение в повседневной рутинной работе. Произнося молитву, я хватаюсь за амулет Имебье. Следуй я традиции Мулани, то сделала бы куклу из старой поношенной одежды. Традиции Кес тоже связаны с куклами, но делать их нужно из глины. Традиция племени Лито требует жертвоприношений – обычно курицы. Племя Зу исполняет танец в лунном свете. Я добавляю амулет Кивы, покровителя детей, для того чтобы сбалансировать молитву. Меня не заботит то, что я почитаю сразу две религии. Племенной народ верит лишь в одного бога, Хеку. Королевство поклоняется оришам. Сейчас мою вечную преданность получит лишь тот, кто ответит на мои просьбы. Однако я знаю – без магии весь этот ритуал не имеет никакого смысла. Мой дар от Хеки не особенно ценен. Что толку видеть магию в ночном небе, если к ней нельзя прикоснуться? Наверное, я должна радоваться хотя бы тому, что мой разум сопротивляется любым чарам, – но я не испытываю никакой благодарности к Хеке. Моего «дара» недостаточно, чтобы что-то изменить. Не могу поверить, что мне суждено прятаться в нашем особняке и ничего не делать. Если моя судьба как-то связана с зеленоглазой змеей – с демоном, – то наши пути рано или поздно пересекутся. Я должна как-то подготовиться и защитить себя.

Я скучаю по отцу. Хочу, чтобы он был здесь, со мной. Чтобы он сказал мне, что все будет хорошо. Помню, как сдерживала слезы, пока он ждал посадки на корабль в долину Алу.

– Не волнуйся, Маленькая Жрица, – сказал он, широко улыбнувшись. – Я скоро вернусь.

– Не хочу, чтобы ты уходил, – взмолилась я хриплым голосом. – А если что-нибудь случится, пока тебя не будет? Если демон придет за мной.

– Положись на свою мать. – Оше сжал мое плечо. – Я знаю, что с ней трудно, но она любит тебя ровно так же, как и я.

Я отвернулась, чувствуя во рту горький привкус.

«Трудно» о моей матери – это еще мягко сказано.

Отец осторожно потянул меня за подбородок, и я снова повернулась к нему лицом.

– Она не так неуязвима, как притворяется. Ей тоже больно. Больше, чем ты думаешь.

Я вздрагиваю от воспоминаний. Терра входит в мою комнату для утреннего омовения. Она болтает о последних сплетнях с рынка, но избегает темы пропавших детей.

Я снова пропускаю утренние занятия с писцами, чтобы проверить Кофи.

На Восточном рынке я встречаюсь с Руджеком. Он тоже пропускает время от времени свои частные уроки. Хотя Руджек и называет Кофи маленьким мошенником, мой друг не задумываясь помог с поиском стражника. И я знаю, что Кофи тоже испытывает к нему уважение, хоть и бросается грубыми словами. Однажды я стала свидетелем того, как Кофи защищал меня и Руджека перед группой старших детей. У него были слезы на глазах, когда ему сказали, что мы дружим с ним только потому, что жалеем его.

После того как я прогнала детей, он спросил меня, правда ли это. От одного только вопроса мне стало больно, но я все понимала. Я сказала ему правду: я дружу с ним, потому что он, как и я, знает, каково это, чувствовать себя в родном доме лишним. А Руджек дружит с ним, потому что считает Кофи храбрым и любит слушать его истории. Тоже правда.

Несмотря на весь страх и беспокойство, на Восточном рынке полно людей. Дым от костров заполнил воздух, и у меня слезятся глаза. Горожане спорят о пропавших детях с облаченной в серые доспехи городской стражей. Люди говорят, что похититель детей прячется где-то в самом центре города. Никто не знает точного местоположения, поэтому спор идет и про это тоже. Я проталкиваюсь сквозь толпу. Наконец я нахожу то место, где Кофи и его отец обычно ставят свою палатку. Но там стоит другой торговец.

– Пророчество не желаете? – Худенькая женщина в грязной рубашке встает у меня на пути и сует мне в лицо миску. У женщины странные светлые глаза. Длинные распущенные косы обрамляют ее смуглую кожу. – Я могу поведать будущее. Всего лишь за три монеты.

Я виновато смотрю на нее и поворачиваюсь к торговцу, которого здесь быть не должно.

– Прошу прощения! – Я проталкиваюсь к самой лавке. Покупатели вокруг недовольно ворчат и проклинают меня вполголоса. – А где торговец рыбой, который обычно здесь торгует?

– Дождись своей очереди, девочка. – Женщина цокает языком. Зубы у нее поблескивают золотом. – Моего знаменитого вяленого китового жира хватит на всех. Еще довольно рано.

Я повторяю вопрос громче, и женщина пожимает плечами:

– Не знаю ни о каком торговце рыбой и его сыне. Здесь нет закрепленных мест. Утром здесь было свободно, вот я и разбила свою палатку на этом месте.

Я ухожу от ее прилавка, и сердце бешено колотится у меня в груди. Кофи и его отец вчера были на этом самом углу, продавали свежую рыбу сом и тилапию. Это их любимое место.

Я прикусываю губу и пытаюсь найти их. Мой взгляд перебегает с одного лица на другое. Только не он. Только не он. Только не он. Где он? Перед моими глазами проносится бесконечная вереница людей.

Я спрашиваю у торговцев поблизости, не видели ли они отца Кофи, но они отмахиваются от моих вопросов и предлагают мне купить их товар. У меня мелькает мысль сказать этим жадным свиньям, куда они должны засунуть свои безделушки, но я ныряю обратно в толпу, чтобы продолжить поиски.

Будь у меня магия, все было бы гораздо проще. Я могла бы использовать заклинание, которое показало бы путь к Кофи на свитке, мне не пришлось бы полагаться на слухи и сплетни. Я сглатываю ком в горле – это не помогает подавить кипящее внутри меня разочарование. Меня буквально трясет.

– Арра! – Я слышу крик Руджека и, обернувшись, вижу, как он прокладывает ко мне путь сквозь толпу. – Подожди!

Вслед за ним идут Майк и Кира. Они одеты в ярко-красную форму жандаров, и никто не смеет становиться у них на пути. Я резко вздыхаю с облегчением. Эти трое могут помочь мне в поисках.

– Не могу найти Кофи или палатку его отца. – Я заглядываю через плечо Руджека, продолжая искать. – Вы его не видели?

Руджек хватает меня за руку, лицо его мрачно. Не нравится мне этот взгляд. Совсем не нравится.

– Он пропал, Арра. – Руджек качает головой. – Прошлой ночью.

– Нет! – Я отстраняюсь от него. – Он где-то здесь.

Фамильяр проскальзывает у меня между ног, и я вздрагиваю. Четыре дня назад на рынке вокруг Кофи роились фамильяры. Он ведь обещал мне, что будет осторожен. Он обещал.

Руджек сокращает дистанцию между нами. Исходящий от него аромат сирени и древесного дыма одновременно успокаивает меня и душит.

– Мне очень жаль, Арра. – Его слова пронзают меня насквозь. – Жандар, который дежурил вчера вечером, отошел на минутку, а когда вернулся, Кофи… пропал.