Королевство душ - Рена Баррон

– А я-то думал, вы двое наконец…

– Заткнись, Майк, – ворчит себе под нос Руджек.

– Мне нужно напомнить тебе, – говорит Кира, бросая уничтожающий взгляд на Руджека, – что у тебя после обеда занятия. – Затем она поворачивается ко мне: – Как и у тебя.

Мои писцы не донесут на меня Арти за прогул. Они ее боятся.

– Я в курсе, матушка Кира.

Думаю, она ничего не может с собой поделать будучи дочерью мастера гильдии Най – главного писца. Хотя я не могу себе представить, чтобы она надела тунику писца поверх всех своих блестящих ножей.

– Дай им серебряную монету за меня. – Руджек подмигивает Майку: – Не впервой.

Когда звенят полуденные колокола, я топчусь на месте. Мне до сих пор сложно понять, что повлечет за собой этот ритуал или чем еще придется пожертвовать, чтобы заключить сделку. Я вытираю пот со лба, пытаясь избавиться от сомнений.

– Мы будем в магазине моего отца. – Я говорю, прежде чем Кира или Майк успевают возразить. Я не хочу, чтобы Руджек шел со мной, но это единственный способ закончить этот разговор. – Можете вытащить его из магазина, если вам так захочется.

Мы не дожидаемся их ответа и заходим в лавку.

– Когда-нибудь они во всем признаются твоему отцу, – говорю я, чтобы отвлечь его.

Он выдавливает из себя смешок. Руджек тоже беспокоится о Кофи, но скрывает это за броней беззаботности. Он дает мне искру надежды на то, что все будет хорошо.

– Главное, чтобы они это сделали после церемонии моего совершеннолетия. – Он пожимает плечами. – А остальное не важно.

Колокольчик на двери отзывается, когда мы входим в магазин. Внутри пусто и темно. Когда я переступаю порог, на стенах вспыхивают огоньки ламп. Здесь очень тепло и повсюду стоят ряды шкафов с разными ингредиентами. Запах гвоздики напоминает мне, как мы с отцом пили здесь чай в перерыве между уроками. В свободные дни я обычно помогаю ему готовить кровяные снадобья. От этого воспоминания на душе немного легче.

Прежде чем мы отправились на праздник Кровавой Луны, я спряталась за полкой с тушами животных и наблюдала, как отец продлевает жизнь старой ученой женщине. Оше сидел на корточках в центре комнаты, где кипел котел с травами. Темный дым закрывал его и без того смуглое лицо, а зубы были выкрашены в малиновый цвет. Его глаза широко раскрылись, когда дым окутал женщину. Черные клубы обвили ее ступни, свернувшись затем возле ее ног. Дым двигался медленно и методично, поднимаясь, как крылатая змея.

Ученая женщина стояла неподвижно. Ее белоснежная элара отливала серебром. Глубокий гул вырвался из горла Оше, когда он начал направлять дым. Темные клубы теперь обвились вокруг талии женщины, но она не издала ни звука. Постоянные клиенты всегда довольно спокойно относятся к ритуалам. Я придвинулась ближе, чтобы получше разглядеть сам процесс.

Пришлось устроиться между кровавым корнем и древоточцем, чтобы наблюдать. Испытывая благоговейный трепет перед работой отца, я все это время тихонько поправляла лекарства на полках. Опиум, конопля, мирра, ладан, фенхель, кассия, сенна, тимьян. Лекарств так много, что и не сосчитать.

Как только дым достиг головы женщины, огонь под котлом погас. Дряблая кожа женщины покрылась рябью, как камешек на поверхности пруда. Дым гладил ее по вискам и лбу. Ее седые волосы приобрели темно-каштановый цвет. Магия моего отца сделала женщину вдвое моложе.

Руджек машет рукой перед носом.

– Как вы с отцом только выносите этот запах?

В воздухе витают нотки тимьяна, лаванды и гвоздики. Магазин пахнет лучше, чем самый изысканный парфюм. Будь этот день другим, я бы радостно вздохнула и отправилась куда-нибудь с отцом. Это мое любимое место за пределами Восточного рынка, но и здесь я не найду утешения.

– С запахом все в порядке, – отвечаю я довольно раздраженно.

Он морщится, открывая окно.

– Этому месту не хватает свежего воздуха.

Я скрещиваю руки на груди:

– Что именно в запахе трав и цветов тебя так оскорбляет?

– Трав? – Его глаза слезятся, и он вытирает слезы. – Странное описание.

– О чем ты? – спрашиваю я. – Воздух зачарован на приятный запах.

Руджек снова хмурится.

– Похоже, магия не действует.

Я направляюсь к полкам со свитками в задней части магазина.

– Что ты чувствуешь?

– Пахнет так, будто что-то пропало. – Он дергает себя за воротник элары. – Он обжигает мне нос и грудь.

У Руджека и в самом деле может быть аллергия на что-то в магазине.

– Я же предупреждала, – бормочу я себе под нос.

Свиток оттягивает мой карман, и я не могу больше ждать – даже если Руджек все еще рядом. Я беру смятую бумагу потными пальцами и развязываю бечевку. Условия ритуала написаны на тамаранском.

Я читаю текст так быстро, что мой пульс стучит в ушах. Если я сделаю это – если совершу сделку, – мост будет разорван только в том случае, если магия придет ко мне по собственной воле. Я втягиваю воздух сквозь сжатые зубы, одновременно испытывая облегчение и опустошение. Еще есть надежда. Если мой собственный дар окажется сильным и придет ко мне, то порочная связь разорвется. Но Арти говорила, что в племени Мулани дар приходит только в раннем детстве. Даже мой отец не верит, что это произойдет. Есть и другой способ разорвать условия ритуала – смерть.

Я заставляю себя продолжать читать, хоть моя рука и дрожит. Ритуал требует места, где магия собирается в изобилии. В Тамар лишь два таких места: Всемогущий храм или священное дерево Гаэр. Поскольку о Храме не может быть и речи, мне нужно отправиться к дереву. Я стала ничуть не лучше тех, кого высмеивает моя мать. Если бы она знала о моих планах, то смотрела бы на меня с презрением – как я смотрела раньше на шарлатанов. Тот торговец на рынке позаботился о том, чтобы сбить с меня спесь. Укол стыда обжигает меня, но я не позволю ему повлиять на мое решение. Я делаю это для Кофи и остальных. Гордость сейчас – наименьшая из моих забот.

Когда я поднимаю глаза, я вижу, что Руджек уже сидит на полу, прислонившись спиной к стене. Пот пропитал его элару. Он ждет, что я скажу ему, что написано в свитке, но я не могу заставить себя сделать это.

– Все хорошо? – спрашиваю я вместо этого. – Неважно выглядишь.

– Я в порядке. – Он кладет ладонь на свой фамильный герб. – Все пройдет.

Я хмурюсь, размышляя, реагирует ли так его амулет на магию в магазине. А вдруг кость крейвана помешает мне провести ритуал? Я не могу так рисковать.

– Может быть, чаю? – спрашиваю я, и его лицо бледнеет. – Что? – Я хмурюсь: – Боишься, что и чай плохо пахнет?

– Нет, дело не в этом. – Он качает головой и смотрит на свои руки. – Теперь, когда совершеннолетие уже совсем скоро, я стал больше узнавать об обычаях народа моей матери. На Севере предложение выпить чаю звучит немного… двусмысленно.