Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

Постоял на крыльце, потом застегнул плащ и зашагал по тротуару, рассеянно поглядывая по сторонам. Давно рассвело, но небо затянуло полупрозрачной пеленой, на которой бледным кругом выделялось солнце. Похолодало, улицу понемногу затягивал туман.

Я никуда не торопился. Просто шел по городу, чувствуя, как постепенно отпускают тревоги и заботы. Свежий воздух и полбутылки дешевого виски сотворили маленькое чудо, и перед глазами перестали маячить оторванные конечности и расчлененные тела.

Несчастный случай, это всего лишь несчастный случай. Никакого злого умысла.

Но легче ли от этого близким погибших?

Я уже прошел мимо газетного киоска, когда решил купить пачку сигарет, и резко остановился, охлопывая себя по карманам. Отыскал бумажник, обернулся и краем глаза заметил резкое движение, словно кто-то поспешно свернул в переулок.

Сразу вспомнилось вчерашнее ощущение слежки, но суетиться я не стал, спокойно купил пачку сигарет и принялся перекладывать их в портсигар, ожидая возвращения топтуна. Никого в итоге так и не дождался.

Показалось? Вовсе не уверен.

Тогда я зашагал дальше и вскоре очутился на небольшой площади, запруженной молчаливыми людьми. Тронутые стояли плечом к плечу, не разговаривали, почти не шевелились и выглядели столь жутко, что у меня на затылке зашевелились волосы.

Стачка, организованная профсоюзом грузчиков, отличалась тем, что принимали участие в ней исключительно тронутые, и, надо сказать, их молчание действовало на нервы ничуть не хуже криков разгневанных работяг, но обходилось их отсутствие на рабочем месте куда как дешевле.

Подойдя к приглядывавшему за порядком патрульному, я продемонстрировал служебный жетон и осведомился о ближайшем питейном заведении. Полицейский удивленно наморщил лоб, резонно заподозрив некий подвох, но все же указал на переулок за зданием управления транспорта и подсказал:

— Как обойдете, вывеску и увидите.

— Благодарю, — улыбнулся я в ответ и отправился в указанном направлении.

Зашел в довольно-таки уютное заведение и сразу заметил у стойки бара человечка, тщедушного и потерянного.

— Здравствуй, Карл, — поздоровался я со старым знакомым, присаживаясь рядом.

Карл Верст нацепил на переносицу лежавшие перед ним очки в золоченой оправе, недобро глянул на меня и отвернулся к початой бутылке виски.

Ну да, отношения у нас с ним были натянутые. Не так давно Карлу пришлось оказать нам с Бригом одну небольшую услугу, и она вышла ему боком.

— Виски, будьте добры, — попросил я одутловатого бармена и уставился на ровный ряд бутылок, точнее — на зеркало за ними. И когда там мелькнуло отражение прошедшего за окном человека, не удержался от удивленного возгласа: — Портер!

— Да, у нас есть портер, — не понял меня бармен. — Имперский портер «Полковник Милан». Отличная штука, как раз для такой погоды.

— Нет, давайте все же виски, — отказался я, не став объяснять причину возникшей путаницы.

Одутловатый дядька выставил передо мной стакан, плеснул виски, без спроса сыпанул колотого льда и отошел. Я поболтал бледно-желтую жидкость, потом развернулся к Версту и попросил:

— Поговори со мной, Карл.

— Нам не о чем разговаривать! — резко бросил тот в ответ и налил себе виски. Горлышко бутылки так и выбивало дробь о край стакана.

— В самом деле так считаешь?

— По твоей милости я лишился работы! — Карл моментально позабыл о нежелании разговаривать и зло прошипел: — Теперь я в черном списке! Присматриваю за тронутыми, вот до чего докатился!

— Во-первых, не просто присматриваешь, а работаешь на профсоюз грузчиков.

— Невелика разница!

— Во-вторых, в ответ за услугу тебе оплатили карточный долг. Услугу ты оказал не мне, в карты тоже не мне проигрался. Наоборот, я только и делал, что решал твои проблемы.

— Лучше б ничего не делал!

— Значит, когда в следующий раз ты прибежишь с просьбой о помощи…

Карл сообразил, что перегнул палку, и махнул рукой:

— Забудь.

— Забыть что?

— Виктор! — впервые за время разговора повернулся ко мне Верст. — Чего тебе надо?

— Все же решил со мной поговорить?

— Ты и мертвого под свою дудку плясать заставишь! — не слишком-то дружелюбно ответил Карл, дыхнув застарелым перегаром.

— Работа интересует? — сбил я его с толку неожиданным вопросом.

— Работа? — опешил Карл. — Какая работа? — но сразу поправился: — Нет, сначала скажи, какая услуга понадобится взамен!

Я усмехнулся и вновь поболтал плававшие в стакане кусочки льда.

— Услуга? — переспросил после недолгой паузы. — Ты просто сэкономишь мне немного времени.

— Как так?

— Поговорим здесь и сейчас, и не придется вызывать тебя повесткой в управление.

Верст с подозрением глянул на меня, приложился к стакану и уточнил:

— То есть я поговорю с тобой и ты за это подгонишь мне денежную работенку?

— Не за это, — поправил я собеседника. — Просто я должен быть уверен в тебе, а если ты затаил злобу и не желаешь разговаривать, как я смогу тебе доверять?

— Что за работа?

— Согласование перепланировки промышленного здания, получение разрешительной документации и все в таком роде. Тебе это интересно? Будешь вторым человеком в проекте.

— Действительно собираешься помочь? — усомнился в искренности моих намерений Карл Верст. — С какой стати?

— Меня попросили подыскать толкового человека, вот и подумал о тебе. Решил не тащить в управление, а поговорить для начала тет-а-тет.

Карл осушил стакан, вытер губы и спросил:

— О чем ты хотел поговорить?

— Шарлотта Ли, знал ее?

По лицу Верста скользнула непонятная улыбка, он отвернулся и многозначительно протянул:

— Ах вот оно что! — потом подтвердил: — Да, знал. Она была добровольным помощником в избирательном штабе Ланфорда, но тебе ведь это уже известно?

— Что ты можешь о ней рассказать?

— Виктор, ты ведь не думаешь, что ее убийство связано…

— Карл, я не думаю, я задаю вопросы.

— Ну ладно… — Верст поднял глаза к потолку, потом передернул плечами: — Мне она не нравилась, — сообщил он. — Черт, ничего личного! Просто я там никого терпеть не мог! Смотрели на меня как на пустое место, разве что деньги неплохие платили.

— Разговор не о тебе, разговор о Шарлотте. Были у нее друзья?

— Нет, — ответил Карл после недолгих раздумий, — ни с кем близко не сходилась. Наемные работники были людьми не ее круга, а идейные всегда помнили о том, что советник Ли — их враг.