Запятнанный Кубок - Роберт Джексон Беннетт

Воздух был горячим и застоявшимся. Из окон почти ничего не было видно, кроме близких, темных, пропитанных паром джунглей; среди ветвей изредка мелькали мика-жаворонки. Хотя мы ехали по имперским дорогам, вымощенным кирпичом и ухоженным, экипаж все равно подпрыгивал каждые несколько секунд, что делало невозможным сон или размышления. И, конечно, Ана была ужасной компанией: она сидела с завязанными глазами и без умолку болтала.

— Кочка! — взволнованно говорила она мне. — Прямо здесь! Эта кочка возникает каждые семнадцать секунд, когда мы едем по южной стороне дороги, и каждые девятнадцать секунд, когда мы едем по северной стороне дороги! Это указывает мне на то, что это не дефект в колесе нашего экипажа, а скорее какая-то причуда в процессе, который инженеры использовали при строительстве этой дороги, сегмент за сегментом! Или, возможно... возможно, проблема с землей или воздействием влажности на камень...

Больше всего она возбудилась, когда мы проехали мимо одной из инженерных бригад, ответственных за поддержание дороги, и потребовала, чтобы я высунул голову и осмотрел тележку с кирпичами и то, как пыльные, грязные рабочие убирали с дороги растрескавшиеся кирпичи и ставили на их место другие.

— Вот это и есть настоящая Империя, Дин, — сказала она, ухмыляясь. — Парни и девушки, которые чинят дороги.

— Поскольку мы направляемся к морским стенам, мэм, — сказал я, — я могу с вами не согласиться.

— О, люди любят Легион, с его мечами, стенами и бомбардами. Но, хотя им никто не поклоняется, именно обслуживающий персонал поддерживает Империю на плаву. В конце концов, кто-то же должен выполнять недостойную работу, чтобы уберечь великие творения нашей эпохи от разрушения.

Я покачал головой и сосредоточился на картах, которые Ана дала мне, чтобы я запечатлел их в своей памяти: карты города Талагрей, кантона Тала, морских стен и так далее, и тому подобное. Она также раздобыла списки всех старших инженеров в Талагрее и попросила меня запомнить их, сотни и тысячи имен — что я и сделал, запинаясь и шепча каждое имя по мере прочтения.

Наконец мы резко свернули. Я высунулся из окна и попробовал воздух на вкус. Ветер, возможно, был солоноватым, резким и пряным. Я мельком увидел холм на западе, его южный склон был плоским и отвесным. Мои глаза затрепетали, и я вызвал в памяти карту кантона, отыскивая в памяти эти ориентиры — изгиб дороги и холм со срезанным склоном, — и подсчитал, где мы находимся.

— Думаю, мы недалеко от морских стен, мэм, — сказал я.

— Уже?

— Да, мэм. Скоро я смогу увидеть их из окна, выходящего на восточную сторону.

— Опиши их мне, как только увидишь. Мне бы очень хотелось сохранить их в памяти, чтобы поразмыслить над ними.

Экипаж, гремя, покатил дальше. Джунгли расступились, как занавес, открывая широкую зеленую равнину, подернутую туманом; далеко-далеко виднелся берег.

Я достал подзорную трубу, которую захватил с собой, приложил ее к глазу и посмотрел на восток.

Высокий, сланцево-серый утес, уходящий под окрашенное красными пятнами небо, словно рама под картиной, его камень влажный и блестящий, по нему ползут лианы и наросты; и там, в одном длинном вертикальном шве скалы, виден намек на движение: какое-то насекомое, как мне показалось, ползет от основания до вершины — медленное, напряженное движение.

Мой глаз задрожал, когда я сфокусировался на нем. Я понял, что это не насекомое, а крошечная деревянная коробочка, которую поднимали на веревках. Когда она достигла очередной выемки в серых скалах, коробочка остановилась, и из нее появились еще более крошечные фигурки.

Лошади. Четверо из них вытаскивали из ящика сверкающую стальную бомбарду.

Я моргнул, глядя в подзорную трубу. Крошечный ящик вовсе не был крошечным: это был лифт, предназначенный для перевозки войск и вооружения по обширному пространству морских стен.

Я опустил подзорную трубу и ошеломленно уставилась на стены вдали.

— Ну? — спросила Ана. — Ты их видишь? На что они похожи?

— Стены, — медленно произнесла я, — очень, очень большие, мэм.

Я описал ей это, как мог. Я не был пространственником, поэтому у меня очень быстро закончились синонимы слова большой, пока я пытался описать этот огромный хребет из камня и земляных валов, протянувшийся вдоль моря. Я осмотрел их верхушки и увидел, по меньшей мере, две дюжины огромных бомбард, установленных там, большинство из которых были обращены к морю, но некоторые были обращены внутрь. Я полагаю, на случай, если кто-то прорвется.

— Некоторые из бомбард можно перевозить лошадями, — объяснила Ана. — Для действительно гигантских некоторые сегменты стен имеют рельсы, идущие вдоль гребня, чтобы лошадям было легче их тащить.

— Насколько они велики, мэм?

— Дин, они в пять-шесть раз выше тебя, если ты будешь стоять рядом с ними. Изготовить такие бомбарды чрезвычайно трудно. Как и многое из того, что делает Империя, это очень сложно — представь себе, какие системы, управление и координация требуются не только для того, чтобы распределить ресурсы, знания и оборудование для создания этих замечательных вещей, но и для того, чтобы производить их сотнями и отправлять к стенам в каждый сезон дождей!

— И... еще раз, какого роста левиафаны?

— Некоторые из них высотой со стены. Большинство немного выше.

Я попытался представить себе это, спроецировать образ чего-то подобного на окружающий ландшафт. От этой мысли мне стало немного дурно.

— Ты когда-нибудь видел левиафана, Дин? — спросила Ана. — Или его часть, кость или сегмент хитина?

Я покачал головой.

— Дин, — коротко сказала она, — у меня завязаны глаза, так что, если ты кивнул, я ни хрена не видела.

— Нет, мэм, не видел.

— Мм. Это поразительное зрелище... зуб длиной с двух человек, положенных друг за другом. Коготь размером с три повозки. В городе Ашрадель действительно есть череп левиафана, сохранившийся с древних времен, как часть его цитадели. Как мне сказали, он размером с небольшой форт. Потрясающее зрелище. Как удивительно знать, что левиафаны становятся все больше с каждым сезоном дождей.

— Я думал, это слухи.

— Они не любят приводить цифры, — сказала она. — Цифры заставили бы всех заволноваться.

Я потрясенно уставился в окно. «Вы когда-нибудь видели живого, мэм?» — спросил я.

— О, нет, к сожалению. Только куски мертвых. Когда легионеры убивают их и они тонут в море, апоты отправляют корабли, чтобы попытаться доставить туши в порты для изучения. Разделать их и