Магия лжецов - Сара Гэйли

Но Дилан решил начать издалека. Почти целый час он распинался о Пророчестве. Рассказывал, насколько оно важно. После нескольких неудачных попыток прервать его я надумала отпустить ситуацию и посмотреть, к чему это приведет.

Пророчество в его семье передавалось из поколения в поколение. Его истоки уходили во времена, когда предсказывание еще не считалось магической псевдонаукой, и с тех пор оберегалось его родом. В Пророчестве говорилось о том, что в поколении Дилана родится дитя, которое станет самым могущественным магом своего времени и навсегда изменит мир магии («и все такое прочее», – любезно добавил Дилан). Нечто странное произойдет с погодой и расположением планет, когда родится дитя. Дальше следовало длинное послесловие о том, как этот ребенок меняет магический мир еще до достижения своего «совершеннолетия».

Дилан был уверен, что это он.

– В марте мне исполняется восемнадцать, – сказал он, – так что все сходится. Должно сходиться. Все это время мы с отцом упорно трудились над этим. Я могу вам помочь, только скажите, что нужно делать. Хотите, чтобы я привязал заклинание? Или сплотил рабочую группу? Я сделаю все что угодно.

Значимость, вкладываемая им в слова «все что угодно», несла в себе мрачный оттенок отчаяния, которого мне хотелось бы избежать. Этот мальчишка был готов даже спрыгнуть с моста, лишь бы исполнить свое предназначение. Я медленно кивнула и подалась вперед, облокотившись на стол.

– Что мне действительно сейчас нужно, – проговорила я тоном, полным огромной важности и таинственности, – это узнать, что тебе известно об убийстве.

– Да, точно. В общем. – Он огляделся по сторонам, чем напомнил мне более сутулую версию Александрии. – Школа никого не подпускает к месту гибели мисс.

Мне стоило огромных усилий не удариться головой о стол.

– О, понимаю. Очень интересно. А что еще?

– Еще она не позволяет никому вести расследование. Задавать вопросы. Меня чуть не исключили за попытку наложить заклинание иллюминирования на книжные стеллажи.

– Заклинание иллюминации?

Он вскинул брови.

– Нет, заклинание иллюминирования. Я сам его изобрел. Иллюминация всего лишь вызывает солнечный свет. Иллюминирование делает то же самое, только вдобавок может раскрыть тайны, если правильно его применить. – Я уловила разницу лишь в произношении, но все равно кивнула: как будто сильно впечатлена его словами и все понимаю. – Так вот я наложил его на стеллажи и стал искать улики, но попал в неприятности, потому что, оказывается, свет вреден для книг. Если он так вреден для них, то почему здесь такие большие окна? Короче, мисс Гэмбл застукала меня за этим занятием и надрала мне за… Э-э, то есть очень сильно разозлилась. Она отвела меня в кабинет директора и сказала, что я прогуливаю уроки…

– А это так?

– Да это был всего лишь урок Тоффа, – ответил он, закатив глаза. – Я спокойно могу пропустить занятие этого урода.

– Расскажи мне про Тоффа, – попросила я. – До меня доходили странные слухи о нем. Что с ним не так?

Дилан пожал плечами с деланным безразличием, противоречащим его чрезмерному рвению помочь.

– Не знаю, просто он ведет себя… иногда странно. С девочками. В любом случае все это неправда.

О, еще какая правда.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать, – осторожно произнесла я. – Но если вдруг есть что-то, что я должна знать о Тоффе, ты можешь смело поделиться этим со мной.

Он отвел глаза, будто не услышал меня – в сером клочке неба, видимом с его места, происходили куда более интересные вещи. Я подождала, не зная, стоит ли мне его слегка подтолкнуть. После долгого неловкого молчания он, продолжая глядеть в окно, наконец заговорил:

– Ладно, в общем, – начал он. Затем повисла еще одна продолжительная пауза. – Я только знаю, что Александрия со своими подругами постоянно говорят о том, какой он мерзкий. И какие чувства он у них вызывает. Не знаю, странные, что ли. Кэпли и Торрес все время придирались к нему по этому поводу, но он не сделал ничего плохого, за что его можно было уволить, поэтому они просто от него отстали, и дело не…

– Постой, Дилан, притормози на минутку. Ты говоришь, Кэпли придиралась к нему?

– Н… э-э, нет, – забормотал он и, как только я удивленно приподняла брови, поерзал на стуле. – Нет, то есть. Просто в первый учебный день они серьезно поссорились, но, наверное, ничего особенного. Я не знаю.

Я видела, что теряю его: обычный подросток начинал доминировать над образом мстителя, и вскоре на допросе у меня останется только безмозглый тупица, пожимающий плечами.