Глаз сокола - Мишель Пейвер

– Хоть убей не пойму, как так вышло, – произнес Гилас, когда они пробирались через очередное покрытое льдом ущелье. – Ты всю жизнь провела в Доме Богини, но понятия не имеешь, где он!

– Говорю же – меня оттуда не выпускали, – проворчала Пирра. – Знаю только, что до него примерно полдня ходу от северного побережья.

– Точно от северного? А может, от южного? – пробормотал себе под нос Гилас.

Пирра едва не испепелила его взглядом, но мальчик и бровью не повел. Пирра всегда в сердитом настроении, когда ее мучает жажда.

А тут еще Эхо и Разбойница никак не поладят. Сначала обе только шипели и зыркали друг на друга, но когда Гилас решил накормить их одной белкой, Эхо хотела стащить порцию Разбойницы, а та чуть не стукнула соколиху лапой: птица еле увернулась.

Но что еще хуже, если Гилас и Пирра уделяют хоть каплю внимания кому-то из них, другую одолевает ревность. Некоторое время назад Пирра погладила Разбойницу, а Эхо тут же обиделась и улетела. А когда Пирра приманила ее обратно мышью, которую поймал Гилас, Разбойница гордо удалилась, всячески показывая, как оскорблена до глубины души. Она явно считала, что нянчиться с птицей – последнее дело.

Вот и теперь Гилас шагал впереди между засыпанными снегом валунами и спиной чувствовал: Пирра боится, как бы львица не причинила вреда ее любимице Эхо. Гилас и сам беспокоился за соколиху. Пока что Разбойница весело бродит по лесу и то и дело надолго пропадает. А вдруг львица сейчас сидит под деревом, а изо рта у нее торчат соколиные перья?

– Мы что, кругами ходим? – проворчала сзади Пирра.

– Не говори глупостей! – сердито отозвался Гилас.

Но после того, как они весь день перелезали через горные гребни и обходили неприступные скалы, ему и самому забредали в голову подобные мысли. Еще не хватало сбиться с пути! Тогда они рискуют в любой момент наткнуться на Воронов.

Но если в этом кто и виноват, то не Пирра.

– Извини, – буркнул он, не оборачиваясь.

Девочка молчала.

– Я сказал – извини! – с раздражением повторил Гилас.

Так и не дождавшись ответа, мальчик обернулся.

Пирры за спиной не оказалось. Гилас растерянно окинул взглядом скалы и можжевельники. На снегу виднелись только его следы.

– Пирра, выходи! – позвал Гилас. – Нашла время шутить!

Но нет, не похоже, что Пирра его разыгрывает. Достав нож, Гилас пошел обратно по собственным следам.

Ущелье узкое, высокие можжевельники жмутся вплотную друг к другу.

– Пирра!

Тут Гиласа схватили сильные руки и утащили в темноту. Не успел мальчик опомниться, как ему завязали глаза, отобрали все вещи и связали руки за спиной. Кто-то резко потянул его за волосы так, что Гилас запрокинул голову. Раздалось бормотание, запахло горькой полынью. Должно быть, знахарка проверяла, нет ли у него на шее следов Чумы.

Убедившись, что он здоров, неизвестные заставили его опустить голову и повели через гулкое пространство. Похоже, он в пещере. Все это время похитители не произносили ни слова, но Гилас догадался: это не Вороны. Короносы бы его сразу прикончили.

Эхо зазвучало по-другому: видно, Гиласа привели в пещеру попросторнее. Пахло дымом. Гилас различил постукивание копыт и шумное дыхание скота, а еще сердитый гул голосов. Тут мальчика усадили на землю и сдернули повязку.

Гилас оказался в огромной пещере, тускло освещенной чадящим костром на высушенном навозе. Вокруг толпились козы, овцы, волы, собаки и люди. Лица у мужчин обветренные, руки и ноги кривые – сразу видно, что крестьяне. Все до единого вооружены косами и вилами, да и глядят враждебно. Чумазые женщины укачивают младенцев и тоже недобро посматривают на Гиласа. Дети уставились на пленника с открытыми ртами. У них такие же причудливо выбритые головы с единственной оставленной прядью, как у призраков на берегу.