Соули. В объятиях мечты - Анна Гаврилова

Я думала, это случайно. Думала – они засмущаются, прикроются и убегут, но… но все получилось совсем не так.

Поединщики с самым радостным видом принимали поздравления – отвешивали шутовские поклоны, кичились развитой мускулатурой, посылали воздушные поцелуи клыкастым девицам и хлопали друг друга по плечам – вроде как благодарили за интересный бой. Они как будто не замечали своей наготы, а свидетели этого действа даже не пытались одернуть. Словно все в порядке. Словно так и надо.

Я невольно скосила взгляд на Быстрого, потом на Жнеца. Волевым усилием отмела естественное подозрение – может, я одна такая? В смысле – только мне видна… обнаженная плоть с… не менее обнаженной мужественностью?

А когда осознала, что для оборотней это в порядке вещей… прикрыла ладошками щеки и зажмурилась. О Богиня! Я же сейчас сгорю со стыда! Не гипотетически, взаправду! Неудивительно, что этот народ «не балуется этикетами». О каких приличиях можно говорить, если они… если у них… О Богиня!

– Соули? – обеспокоенно позвал Жнец.

Я замотала головой. Нет! Только не заставляйте говорить об этом вслух!

Не заставил. Но порадоваться сему факту не успела – внезапно на арене воцарилась тишина, а спустя минуту зазвучал зычный, рычащий бас Вожака…

– Прошу вас воздержаться от обратного оборота, – сказал Быстрый. Слова сопровождались волной безудержного, почти мальчишеского веселья. – У нас гостья из второго мира. Она… смущается.

На меня и раньше косились, а уж после такого…

– Соули? Это та самая Соули? – шорохом понеслось по рядам.

– Рядом со Жнецом? Да быть такого не может!

– А она ничего. За такую можно сразиться.

– Да ну… человечка.

Последние слова задели. Пришлось выбраться из зыбкого убежища и вперить суровый взор в… Быстрого. А в кого еще?

– Вы ошиблись. – Сказала холодно и четко. – Я из первого мира.

– Ну… это ты считаешь свой мир первым, – усмехнулся Вожак.

– То есть?

Красноглазый отмахнулся, а я… я сцепила зубы, надела маску непробиваемого безразличия и вернулась к созерцанию поединщиков. И вздрогнула, потому что теперь, когда стыд застилал глаза не так сильно, признала в одном из них Остока.

Оборотень, который был объявлен как представитель дипломатического корпуса седьмого мира, стоял в неглиже и скалился. Увы, мнимая улыбка предназначалась не публике, а мне. Лично!

– Как? Разве он из вашей стаи? – пробормотала я.

– Ах, Соули, – отозвался Быстрый, – ты всего полдня в нашем мире и уже удивляешься?

Я ответила недоуменным взглядом.

– Удивляется тот, кто уверен, что понимает. Ты ничего не знаешь о нашем мире. Так зачем удивляться? Прими, как есть, и не мучай себя.

После такого заявления держать маску стало невероятно сложно. Я растерялась. Совсем! Наверное, именно поэтому предложение Жнеца не встретило и тени сопротивления…

– А давайте в трактир! – сказал младший Вожак. – А то жрать охота.

– Ага, – поддержал Стремительный. – А потом вернемся, на старичков посмотрим!

– Матерые приходят только к вечеру, – милостиво пояснил несостоявшийся муж. – И бьются так, что этим, – кивок в сторону арены, – даже не снилось. Вот на это точно поглядеть стоит!

Я проснулась в роскошной кровати под кроваво-алым балдахином. Несколько минут таращилась на этот самый балдахин в отчаянной попытке понять, где я и как тут оказалась. Потом попыталась сесть и взвыла – в голове как будто магический шар взорвался. Следом еще один и еще…

– Госпожа Соули? – осторожно позвал кто-то. Голос был незнакомым, женским, и спровоцировал новый взрыв боли.

– О Богиня…

– Сейчас! – воскликнула невидимая собеседница. – Сейчас!

Спустя пару бесконечно долгих минут в моих руках оказалась чашка с дурно пахнущей жидкостью. Мгновение, и рот наполнился слюной, к горлу подкатила тошнота. Я попыталась вернуть проклятое пойло, но девушка в форменном переднике была непреклонна.

– Пейте! – скомандовала она. И тон как у рассерженного капризами пациента лекаря.

Пришлось задержать дыхание и хлебнуть предложенную мерзость. Увы, акт самопожертвования девица не оценила.

– До дна!

– Не…

– До дна, госпожа Соули!

Выпить оказалось проще, чем спорить. Тем более на вкус снадобье было не таким дурным. Кисленьким.

– Теперь закройте глаза и расслабьтесь. Боль сейчас пройдет.

Я ответила глубокомысленным «о…» и послушно опустилась на подушки. Правда, расслабиться не смогла – вместе с хорошим самочувствием ко мне возвращалась и память…

Небольшой, уютный зал, заставленный столиками. Смешливые подавальщицы в белых чепцах. Приветливый владелец трактира в жилетке на голое тело. Удивительно вкусное жаркое. Паштеты, колбасы, сыры. Напиток с медовым привкусом. Разговор о жизни. Вернее… сперва разговор, потом спор. Снова напиток, возвращение на арену.

Бой «матерых» – зрелище невероятное. Кровь бурлит и пенится, сердце норовит выскочить из груди. Еще один бой. Потом третий, четвертый. Опять напиток – Стремительный целый бочонок из трактира приволок. Быстрый отговаривает, младшие Вожаки наоборот. Я на стороне большинства… отчего-то.

Крики. Свист. Визг. И так хорошо, и так весело. Всем. Даже Быстрому.

А потом все. Темнота и забвение.

Из воспоминаний вырвал голос Жнеца:

– Да, сестричка. Пить ты не умеешь!

Согласно этикету, мне следовало возмутиться. Причем как можно громче – чтобы все-все домочадцы услышали. Чтобы бросили дела, примчались и не позволили Жнецу компрометировать меня своим присутствием. Еще следовало напомнить этому полуголому громиле, что его поведение неприемлемо и стыдно. И объявить, что с сего дня знать его не желаю, ибо приличные девушки с такими, как он, не общаются. И, видимо, стоило подтвердить слова действием – подушкой в оборотня кинуть, например. Или чем-нибудь посолидней.

Но я даже не пикнула. В голове в этот миг набатом гремел один единственный вопрос:

– Как ты меня назвал?

Оборотень со всего маху плюхнулся на мою постель и лишь после этого продемонстрировал удивленную мину. Вкупе с бинтами выглядело занятно.

– Мы же побратались вчера. Забыла?

– Побра… что?!

Жнец одарил хитрым взглядом и потянулся к одеялу, которое я старательно натягивала на подбородок.

– Эй!

Руку громила убрал мгновенно.

– Ах да, без зеркала все равно не увидишь. – И уже в сторону: – Рис, дай во что поглядеться!