Заклятые любовники - Марина Эльденберт

Уильям выбрал меня из-за истории нашего рода. Отец по части магии был слаб, а вот дед легко подчинял себе ветра и бури, умел усмирять океанские волны, предотвратить наводнение или укротить огонь. Жаль, что тогда мне не пришло в голову обратиться за помощью к деду – возможно, получилось бы всего этого избежать. Но в те годы я его побаивалась: суровый и решительный, он казался мне неподступным и злым. Отец же ни за что бы не отказался от возможности устроить меня в такую семью, для него это открывало многие двери. То, что меня превратят в наседку, несущую яйца, читай наследников Винсенту, в которых будет сочетаться сильнейшая магия двух родов, его совсем не смущал.

– Не рассказывайте моим родным о заклятии, – голос Винсента выдернул меня из воспоминаний. Он пристально смотрел на меня. – Вы здесь потому, что попросили убежища у ее величества и не имеете права разглашать правительственные тайны.

Как лихо он выкрутился! Значит, королева все затеяла, а де Мортен здесь ни при чем. Ну а я, как всегда, – в качестве просящей стороны. Да еще и сомнительной особы с какой-то шпионской подоплекой. Правительственные тайны, надо же!

– Ее величество знает, что я просила у нее убежища? – хмыкнула я.

На губах Винсента заиграла улыбка.

– Это тоже тайна.

Мы въехали во внутренний двор и карета, наконец, остановилась. Около часа мы тряслись только по владениям герцога, поэтому все, чего сейчас хотелось, – выйти и как следует потянуться. О том, что в ближайшее время предстоит общение с его матушкой и сестрами, я старалась не думать.

Лакей открыл дверь экипажа и опустил подножку. Винсент вышел первым и подал руку. Мне пришлось ухватиться за его локоть: от волнения подрагивали колени. А вот герцог, наоборот, внешне был спокоен, брови не хмурил, во взгляде до сих пор светился след улыбки.

Арк наворачивал круги рядом со мной, и я схватила его за ошейник.

– На вашей псарне его не примут!

– Разумеется. В таком-то наряде.

Не совсем уловила, кто возмущенно рыкнул – дог или я. У де Мортена действительно было много собак для охраны земель, и вряд ли они обрадуются чужаку. Придется быть осторожнее, особенно когда соберусь выезжать в парк. Ух, наконец-то вволю покатаюсь на лошади!

К парадному входу вела широкая каменная лестница. Мы прошли между высоких колонн, к теплу и свету: по обе стороны от дверей горели массивные газовые фонари. Встречал нас полностью седой, пожилой мужчина во фраке. Он был значительно старше Гилла – его я помнила еще с первого визита в Мортенхэйм, но явно не выпячивал свою должность и не задирал нос.

– Добрый вечер, ваша светлость. Леди Луиза. Как добрались?

– Отлично, Барнс. Где ее светлость?

– В оранжерее. Мне сообщить о вашем приезде?

– Нет, благодарю. Мы увидимся за ужином.

Внутри Мортенхэйм выглядел не менее величественно, чем снаружи. В холле можно было бы играть в конное поло, если бы не скользкий мраморный пол. Днем он освещался светом из высоких, в два человеческих роста, витражных окон, а сейчас газовыми светильниками. Помню, что еще несколько лет назад здесь были только свечи, люстры под них и канделябры – Уильям Биго намеренно отказывался от благ цивилизации, считая, что они от лукавого. Стены украшали старинные гобелены и большие картины: сцены из магических войн, подвиги предков де Мортена на поле брани.

Винсент помог мне снять накидку и передал ее Барнсу.

– Комнаты для нашей гостьи готовы?

– Конечно, ваша светлость, я попрошу проводить миледи в ее покои.

– Не утруждайся, я сделаю это сам.

– Винс!

По широкой мраморной лестнице к нам бежала девушка в яблочно-зеленом платье. Завитые по последней моде светло-каштановые локоны смешно подпрыгивали, а на губах сияла улыбка. Она чудом не упала, когда перепрыгнула сразу несколько ступенек, но на ногах удержалась и бросилась в объятия де Мортена. Девушка была маленькой и очень хрупкой, Винсент подхватил ее и закружил, а после подставил щеку для поцелуя. Эта сцена живо напомнила мне о встрече с Рином и о том, что с каждым днем я все дальше от прежней жизни.

– Ты долго не приезжал, я скучала, – пожаловалась та. Меня она не заметила, или не захотела замечать, зато де Мортен – о чудо – выглядел сконфуженным, даже бросил на меня предупреждающий взгляд, словно боялся, что я стану высмеивать это проявление нежности. Как же мало он все-таки обо мне знал.

– Несколько дней.

Так вот, оказывается, куда он уезжал.

– Но в прошлый раз мы совсем не успели поговорить! Ты весь вечер просидел в библиотеке.

Винсент развернул девушку ко мне.

– Ты помнишь леди Луизу Лефер?

Ее темно-зеленые глаза расширились.

– Твоя неве… – Она осеклась под строгим взглядом де Мортена и сделала книксен. – Знакомая.

– Моя сестра, леди Лавиния.

Я уже догадалась, хотя младшую сестру Винсента помнила смутно, потому что видела ее лишь однажды. В годы нашей помолвки она была совсем ребенком, тихой задавленной строгим воспитанием девочкой, я помнила ее опущенный взгляд и неуверенные движения.

– Добрый вечер, леди Лавиния. – Я улыбнулась, и она открыто улыбнулась в ответ.

– Вы останетесь на ужин?

– И даже на завтрак, – усмехнулся герцог.

– Ты хотел сказать – обед, – покачала головой его сестра.

В этот момент к ней подошел Арк, и Лавиния вся подобралась.

– Не бойтесь, он хорошо дрессирован, – поспешила заверить я.

Лавиния отступила на шаг, не позволив понюхать подол платья. Дог уткнулся носом в пол, потрусил к высоченной вазе у стены, а затем принялся быстро скрести лапами наверняка бесценный ковер. У меня даже волосы на голове зашевелились.

– Арк! Ко мне!

Тот обижено прижал уши, но послушался. Вот и славно, по крайней мере можно спокойно продолжать разговор, не опасаясь, что он отметит эту вазу как свою собственность.

– Смешной песик! Мама упадет в обморок, когда увидит его!

– Ее светлость не любит собак? – Я удивленно посмотрела на Лавинию.

– Животных вообще, – в ее голосе прозвучала грусть, а во взгляде проскользнула тоска. – Она предпочитает людей.

Винсент взял меня под руку.

– Непонятно почему.

Лавиния тихо прыснула. Холодный тон герцога не производил на нее нужного впечатления, а судя по подрагивающим губам де Мортена, он тоже едва сдерживал улыбку. Видеть его таким было непривычно.

– Я скажу маме, что ты приехал.

– Хорошо. Барнс, распакуйте пса, потом приведете его в комнаты леди Луизы.

Винсент увлек меня за собой. Мы поднялись по лестнице, свернули налево. Зажженных светильников не хватало, чтобы осветить длинный коридор целиком, поэтому мы просто шли в полумраке, ярд за ярдом пожирающим последние крохи освещения. Наши шаги эхом разносились по замку, а стены с гобеленами словно сдвигались, делая проход все уже и уже. Обман зрения, но мне стало не по себе.