По краю Вечности - Дарья Гущина

Покрутившись у факелов и изучив коридор, я нашла в настенной трещине обрывок ткани. Поспешно заворачивая за угол, некто зацепился полой, скорее всего, плаща за острые выступы у краев трещины… И зацепился неслучайно, не по неосторожности. Я бережно расправила находку. Молчун вопросительно поднял на меня глаза.

— Кровь, — тихо заметила я, рассмотрев лоскуток. — Ткань шерстяная, плотная, значит, дело было в Снежную луну, и насквозь пропитана кровью… Человек ранен, и он… — я прислушалась к ощущению остаточного магического тепла. — Он — светлые сумерки. Монета, вероятно, его же.

Я присела, сняла перчатку и провела рукой по полу у стены. Вздохнула и покачала головой. Нет, слишком много времени прошло, земля давно поглотила следы. Я сунула лоскуток в поясной карман к монете. Попадутся новые знаки — может, получится восстановить ход событий. Уж больно интересна ситуация.

Маги никогда не делили хранилища ни с кем. А темные были самыми недоверчивыми и за собственные секреты перегрызали глотки даже себе подобным, уничтожая опустошенные тайники — стирая их с лица мира, не оставляя даже намека на существование. И должна сложиться из ряда вон выходящая ситуация, чтобы тайник, который пользовался темный, уцелел и сохранил следы.

Дальше мы с Молчуном продвигались медленно, обшаривая каждый клочок земли и стен. Внутреннее ощущение опасности помалкивало, да и заклятья поиска, на которые я не скупилась, не находили ничего странного и опасного. Коридор, виляющий от угла к углу, был на удивление «чистым» — ни препятствий, ни ловушек, ни загадок, ни знаков. И мне это не нравилось. Я с подозрением хмурилась на факелы, но те невинно лучились четырьмя видами магии. Начиная от входа в хранилище — свет, светлые сумерки, темные сумерки, тьма и снова свет… Даже их порядок ни разу не изменился.

Башенка Второго, о которой я успела подзабыть, упала мне на голову. Я завернула за очередной угол и едва успела отшатнуться в сторону, когда башенка просвистела в опасной близости от моего лица и оказалась в пасти Молчуна. Пес, подпрыгнув, изловил ее налету и, виляя хвостом, положил добычу к моим ногам. Улыбнувшись, я потрепала его по ушам и подобрала башенку с пола. Осторожно сдула с острых граней пыль, спрятала ее в поясной карман и подняла голову, изучая любопытную картину.

Сквозь потолочные трещины просачивались потоки силы всех цветов заката. Сияющие красные, золотые, розовые и оранжевые лучи плетьми вьющегося винограда расползались по потолку, опутывая второй путь в хранилище. Некто умный, не мудрствуя лукаво, пробил землю у подножия скалы одним заклятьем, и я даже знаю, каким: трещины напоминали паутину, чей рисунок был разорван четко по центру — там, где щепотью складывались пальцы.

Мы с Молчуном переглянулись. Теперь понятно, откуда в хранилище взялась магия закатных сумерек… Сила мрака покинула мир вместе с Девятым, поэтому из тайников темных ныне бьет сила светлых сумерек — как в случае со Спящим стражем или же, как сейчас, закатных. Места, ранее пропитанные одной силой, опустев, обязательно притянут к себе другую — так гласит извечный закон круговорота магии. И я давно думала о том, что часть найденных нами источников ранее излучала тьму.

Источник пугливо поджал лучики силы, практически слившись с трещиной, когда я прошла под ним. Ну, с закатными сумерками мы испокон эпох не дружили, и боялись они нас знатно… Я отошла шагов на двадцать, прежде чем источник решился распрямить лучики, неуверенно пустив их по потолку и щербатой стене.

Я задумчиво посмотрела на закатные блики. Собственно, можно поворачивать назад, ведь последняя башенка нашлась… И оставить без разгадки тайну хранилища? Еще чего. Меня ожидание мира потом замучит. Одно из основных правил искателя гласит: нашедший тайну обязан ее разгадать и завершить ожидание мира, а оно ложится на плечи того, кто сует в вышеупомянутую тайну любопытный нос. Я свой сунула. И ожидание мира уже наверняка притаилось за моей спиной. И назад пути нет.

Мы с Молчуном пошли дальше, и по дороге меня начал смущать еще один момент. По коридору вольно гулял ветер. Не обычный подземный сквозняк, просачивающийся сквозь щели, а сильные порывы, взъерошивающие волосы и треплющие полы туники. И ветер — холодный. И чем дальше мы уходили от двери в скале, тем сильнее и холоднее он становился. Это не теплый горный ветер Пыльной луны. Это… колючий, порывистый и ледяной холод Снежной луны.

Я поежилась. По коже разбегались неприятные мурашки. Бесконечная жара Пыльной луны сделала свое дело, и я давно переоделась в короткую тунику и мягкие тонкие туфли. И, спускаясь в хранилище, привычно надела только перчатки… а следовало надеть хотя бы штаны. Кстати, и коридор наконец немного изменился. Главный и прямой, широкий и освещенный факелами, по-прежнему вел вперед, но слева я заметила трещину-проход — достаточный, чтобы пролезть, но уже без факелов. Очевидный лаз. В который без спросу нырнул мой спутник, пока я рылась в сумке.

Первым делом я быстро переоделась, сменив тунику на теплую рубаху и зашнуровав штаны. А вот переобуться не успела: только достала сапоги, как из щели-лаза истошно заголосил Молчун. Причем голосил он без единой связной мысли и так, словно увидел что-то неопасное, но чрезвычайно необычное и требующее моего присутствия.