Мать наследника - Алисия Эванс

- Да? – нахмурился Пит. – Тогда ладно. Не пугай меня так.

Он начал раздеваться. Это не было эротическим действом, нет. Все движения Пита были расслабленными, спокойными и естественными. Вот он расстегнул все пуговицы на своей рубашке, обыденным движением стянул её и аккуратно разложил на кресле. Это выглядело невероятно интимно, я видела то, что может видеть лишь жена или другая близкая женщина.

- Что? – удивленно обернулся Пит, заметив, что я наблюдаю за ним.

- Никогда не видела тебя в домашней обстановке, - призналась я, издав нервный смешок. – Я вот-вот рожу тебе малыша, но до сих пор не знаю, в какой позе ты любишь спать, что ешь на ужин, когда укладываешься.

- Моя роза, - простонал Пит, притянув меня к своей груди и звонко поцеловав в висок, - прости, что не могу пока предложить тебе полноценный законный брак. Ты достойна того, чтобы жить в моем доме на правах супруги, а не прозябать в этом отсталом мире среди дикарей. Я сделаю все, чтобы засыпать рядом с тобой каждую ночь, - пообещал он, проведя своим носом по моим волосам.

- Ай! – не сдержалась я, почувствовав новый приступ боли. Она зарождалась в верхней части живота, растекалась по пояснице и комком падала вниз. Я вцепилась в руки Пита, сжав их изо всех сил. К счастью, приступ быстро прошел, и я смогла спокойно выдохнуть.

- Давай я позову повитуху, - серьезно предложил Пит, всматриваясь в мое лицо. Его синие глаза заблестели от страха, плескавшегося на дне радужек.

- Рано ведь ещё для родов, - возразила я. – До них целая неделя.

- Может, наш малыш решил встретиться с родителями пораньше? – Пит издал нервный смешок. Заметно, что он очень сильно волнуется и боится за меня и ребенка, нос старается скрыть это. Мне тоже страшно, но деваться некуда. – Адель, только не волнуйся! - Пит крепко вцепился в мои плечи и сжал их, приблизив свое лицо. – Все в порядке, все под контролем! Не переживай!

- Я и не переживаю, - нервно сглотнув, ответила я. – Если только за тебя.

Ровно через восемь минут схватка повторилась, на этот раз ещё сильнее прежней. Поняв, что все серьезно, Пит тут же принялся организовывать роды, вот только делал он это слишком уж…нервно. Голос его звучал очень громко, он метался по покоям, то открывая порталы, то выстраивая какие-то невидимые моему глазу щиты.

Всем занимался только он, а мне осталось лишь переживать схватки и готовиться к самой тяжелой ночи в своей жизни. Я даже не удивилась, узнав, что никого из придворных лекарей и повитух Пит и близко к моим покоям не подпустил, оградив весь этаж магическим коконом. Он вызвал из своего мира повитух, которые, по его словам, являются лучшими специалистами в этом деле.

Ими оказались три женщины с длинными темными волосами и раскосыми карими глазами. Их почти одинаковая, словно скопированная друг с друга внешность настораживала, но ничего спрашивать я не решилась, да и не до того мне было. Они осмотрели меня и подтвердили, что начались настоящие роды, и открытие у меня уже «три пальца». Что это значит, я не поняла, но судя по тому, как начали готовить покои к появлению малыша, ждать его рождения нам осталось недолго.

- Адель, не переживай! – в десятый раз повторил Пит, а я отметила его побелевшие щеки. Когда повитухи подтвердили, что это настоящие роды, в его глазах появился странный блеск, которого я никогда прежде не видела. – Все будет хорошо, обещаю тебе.

- Петрариус, - обратилась к будущему отцу одна из повитух, пока вторая разминала мне спину и помогала пережить участившиеся схватки, - я что-то не вижу ни кроватки, ни детских принадлежностей. Ты хоть что-то подготовил для своего долгожданного ребенка?

- Делай свою работу, - жестко ответил ей Пит, стоя посреди комнаты в рубашке с закатанными рукавами. Перед тем, как привести ко мне этих женщин, он вновь оделся и даже причесался. - Ну что? – заламывая руки, спросил будущий отец после очередного осмотра.

- Шесть пальцев, - ответила повитуха. – Все идет очень хорошо, - улыбнулась она мне. – Для первородящей ты справляешься просто превосходно. Уже утром станешь мамой.

Я превосходно справляюсь?! На каждой схватке меня пронзала такая боль, что казалось, будто мне в спину вонзают раскаленный кинжал и крутят его. Поначалу все было вполне терпимо, но чем дальше, тем сильнее была боль, тем сложнее мне было сдерживаться и вести себя адекватно. Постепенно стоны боли перешли в крики, а затем плавно переросли в отчаянный визг, от которого дрожали стекла.