Свобода - Кира Уайт

– Ты как? – спрашивает склонившийся надо мной напарник.

– Жить буду. – отвечаю тихо, а затем добавляю. – Наверное…

Он помогает мне встать, и девушка-Жнец сразу же провожает нас на встречу с Бишопом. Если бы не поддержка напарника, мне пришлось бы ползти, иду с огромным трудом, опираться на ногу больно. Из раны на лодыжке течет кровь, оставляя следы там, где мы только что прошли. Наставник ждет нас на прежнем месте. По его суровому лицу понимаю, что он не очень доволен. Останавливаемся, как всегда, в двух шагах от него. С нетерпением жду приказа. И когда Бишоп говорит властным голосом: "На колени!", с облегчением выполняю приказ, готовая принять заслуженное наказание.

Ной

Прошло уже две недели с тех пор, как меня привезли в Штаб оппозиции. За это время я полностью восстановился. Силы вернулись, чувствую, что готов горы свернуть, но пока все это бестолку. План Кейна провалился по всем фронтам. Оказывается, у него есть свой человек среди Жнецов, но связаться с ним не получилось. За все это время он ни разу не вышел на связь. Кейн сильно не переживает по этому поводу, и связывает это с тем, что оттуда, где сейчас укрылся Бишоп и многие его Жнецы, очень трудно незаметно отправить хоть какую-то информацию. Неизвестность пожирает меня изнутри. Разум подсказывает, что нужно смириться с тем, что Евы больше нет. Она не могла пережить изменение. Но сердце не согласно. Ему нужны наглядные доказательства. И я их добуду. Неделю назад случилось то, чего так долго добивалась от меня Тереза Мартин. Я сдался и вступил в ряды оппозиции. Кейн взял меня в свой отряд, чтобы держать на виду. Понимаю его, он мне не доверяет. Как, впрочем, никто из его людей. В первое время они винили меня в том, что произошло с девушкой, и отчасти я с ними согласен. Но больше меня поразило то, что за столь короткий срок, они привыкли к ней настолько, что готовы были разорвать меня из-за произошедшего. Сейчас, конечно, отношения между нами стали чуть лучше, но они все еще не идеальны.

Стою на крыше заброшенного здания и смотрю вокруг. Рация Кейна, сидящего рядом пищит, и я оборачиваюсь на звук. Никогда бы раньше не подумал, что буду таскаться за каким-то человеком как приклеенный, но подобно тому, как он не доверяет мне, я тоже не доверяю ему. И если вдруг он получит какую-то важную информацию, вряд ли сочтет нужным просветить меня о ней. Поэтому, чтобы ничего не упустить, не отстаю от своего соседа, а теперь и командира, ни на шаг. Это выводит его из себя. Несколько раз он даже грозил закрыть меня в камере, но ничего подобного, естественно, не сделал. Ведь я веду себя более чем прилично.

– Генри? Что случилось? – спрашивает Кейн, зажав кнопку на рации.

– Вертолет с мистером Сорренсом приземлится с минуты на минуту, он хочет встретиться немедленно и ждет тебя в своем кабинете.

– Понял, отбой. – Кейн поднимается на ноги и смотрит на меня. – Уверен, у Сорренса какие-то важные новости. Поэтому, встретимся с ним прямо возле вертолета.

Начинаем спуск по захламленной лестнице, я иду впереди.

– Думаешь, он одобрит операцию? – спрашиваю с сомнением.

– Вот сейчас и узнаем. Вдруг что-то существенно изменилось.

Почти сразу Кейн предложил Сорренсу выделить небольшую группу для разведки в Пирамиде, но тот был категорически против. Трент наконец отправился в Рудники, а доктора Мартин зачем-то вызвали в лаборатории. Поэтому Сорренс давил на то, что не может принимать такие решения в одиночку, да и к тому же, это было весьма опасно. Вдруг в Пирамиде осталась какая-то засада.

Спускаемся на первый этаж и выходим из здания, теперь Кейн идет вперед, направляясь к вертолету, который, судя по звукам, приземлился пару минут назад. Путь отнимает немного времени. Но мы не успеваем дойти до него, навстречу нам уже идет Дэниел Сорренс.

– Кейн, Ной. – приветствует он нас. – Были неподалеку?

Молча киваю и выжидательно смотрю на него. Кейн не выдерживает первым.

– Что там за срочные новости? – нетерпеливо спрашивает он.

– Дрон-разведчик не обнаружил никакой активности в районе Пирамиды, думаю, можно рискнуть и отправиться туда с отрядом прямо завтра. Тереза согласна.

– Сегодня! – заявляет Кейн. – Соберу людей прямо сейчас.

Сорренс вздыхает, но не возражает, вместо этого говорит:

– Среди столичных Жнецов все тихо. Они если и знают, куда перебрались остальные, то не разговаривают об этом даже между собой. Тереза говорит то же самое и о Жнецах Лабораторий. От Трента пока новостей нет. Собирайтесь, вертолет будет готов к отправке минимум через полчаса. Я распоряжусь.

Сорренс возвращается к пилоту, мы идем обратно к зданию.

– Я полечу с вами. – как бы между прочим сообщаю Кейну.

– И почему я в этом не сомневался? – иронично спрашивает он.

За полчаса мы собираем большую часть отряда, одеваемся, берем оружие и боеприпасы. На этот раз дротики со снотворным только у трех человек, у остальных десяти настоящие боевые патроны. Будто мы отправляемся не на разведку, а на войну. Но это и правильно, попасть в засаду, а потом и в плен, никто не хочет. Садимся в вертолет и без промедления взлетаем. За время полета прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Я привык доверять своей интуиции. И сегодня она подсказывает мне, что мы ничего не найдем. Но будь я проклят, если не попытаюсь. Нет абсолютно никакого волнения, все настроены решительно. Да, все это делается ради общего дела и блага всего человечества, но в глубине души каждый человек в этом вертолете знает, что на самом деле все это ради одной лишь девушки, которой вероятнее всего уже даже нет в живых. Гоню прочь мрачные мысли и вместе с остальными высаживаюсь на песчаный берег рядом с Пирамидой. Действуя слаженно, не зря столько тренировались, направляемся к величественному сооружению. Но вскоре убеждаемся, что здесь действительно пусто. Нет никого, ни засады, ни забытых заключенных. Методично, уровень за уровнем осматриваем помещения. В кабинете Бишопа находим какие-то бумаги, по мне так ничего интересного, но Кейн приказывает все собрать. Пусть Сорренс решает, что представляет интерес, а что нет. Напоследок заглядываем в спальни Жнецов, по инерции захожу в свою бывшую комнату. Тут все по-прежнему, ничего не изменилось, все такая же безликость и ни намека на то, какой человек мог здесь жить. Ноги сами несут меня в спальню брата, но Кейн уже опередил меня, осмотрел, кажется, всю поверхность и все уголки, переворошив всю комнату.

– Ничего. – с досадой сообщает мне, выходя в коридор.

А что он собирался тут найти? У Жнецов обычно не так много личных вещей, а таких, которые бы представляли для нас интерес и давали хоть какую-то подсказку, где искать дальше, вообще не существует в природе.

Спустя три часа после приземления, морально уставшие и почти с пустыми руками возвращаемся обратно в вертолет. Когда он поднимается в воздух, во мне просыпается чувство, что мы в тупике. Никаких подсказок нет, и мы топчемся на одном месте. В этот момент чувствую себя беспомощным и ни на что негодным. Мне это не нравится. Нужен новый план. А сидя в одном месте, в Штабе оппозиции под землей, мы ничего не добьемся. Тут же появляется пара идей, как это исправить. Нужно только убедить Кейна, а потом и Сорренса.