Легенда ночи - Ярослава Лазарева

— Лада, вы восхитительны в этом наряде! — сказал Атанас, словно подслушав мои мысли.

Я невольно вздрогнула и попыталась вспомнить, что говорил Грег насчет способностей Атанаса читать мысли. Кажется, именно этого дара он был лишен. Однако мне не давало покоя, что Атанас может копаться в моей голове, и я решила при первом же удобном случае поточнее выяснить у Грега о способностях его близких.

«И почему я так плохо подготовилась к встрече? — с тоской думала я. — Вот о платье позаботилась. А нужно было у Грега заранее все выяснить, тогда сейчас я была бы во всеоружии и знала, на что рассчитывать!»

— Спасибо, — робко ответила я и дрожащей рукой взяла чашечку с дымящимся кофе. — Вы тоже хорошо выглядите, — добавила я, пытаясь быть любезной.

Атанас рассмеялся, обнажив белейшие заостренные зубы.

— Благодарю, милая Лада, — ответил он. — Давненько я не получал комплиментов. Да, Фиря?

— Тебе лучше знать, — быстро сказал Порфирий и мило улыбнулся. — Мы рады, что наконец-то имеем возможность познакомиться с очаровательной избранницей нашего Грега.

— Хорошо сказал! — оживился Атанас и даже заерзал на месте.

Потом подмигнул мне. Я с изумлением на него посмотрела. Казалось, он меняется на глазах. Из благовоспитанного и даже немного чопорного деда он превращался в этакого живчика с озорными глазами. Атанас толкнул локтем в бок Порфирия и весело произнес:

— Чего замолчал, соловей ты наш? Девушки любят комплименты. Не так ли, Лада?

И он вновь мне подмигнул. Я не понимала такого оживления и насторожилась еще больше.

— А ты ведь девушка, — заявил Атанас и вдруг облизнулся совсем по-кошачьи, — юная, хорошенькая, свеженькая!

Я увидела, как приподнялась его верхняя губа, но он тут же принял невозмутимое выражение и сжал рот. До меня дошло, что это его оживление связано с возбуждением при виде «жертвы». Мне снова стало страшно.

— Лада — прекрасная девушка! — сказал Порфирий. — Надо отдать должное Грегу. У него есть вкус!

— Вкус? — переспросил Атанас и мерзко захихикал. — Вкус и у нас есть… ко всему такому вот свеженькому.

— Может, хватит?! — грозно произнес молчавший до этого Грег. — Успокойтесь оба! Иначе мы немедленно уедем!

Атанас метнул на него острый взгляд и замолчал, тут же превратившись в благообразного дедушку.

— Может, еще кофе? — поинтересовался Порфирий медовым голосом. — Киззи! — крикнул он, хотя я не ответила.

Та немедленно появилась и налила кофе в мою опустевшую чашку.

— Хотите фруктов, мисс? — глухо спросила она. — Есть отличные сливы.

— Где ты их взяла, старая дура? — спросил Атанас и снова мерзко захихикал.

— В магазине купила, — злобно ответила Киззи. — И если ты будешь ругаться, старый идиот… — угрожающе добавила она.

— Все, все, — быстро сказал Атанас. — Прошу прощения!

— Спасибо, не надо слив, — испуганно проговорила я. — И кофе тоже.

Киззи остро на меня взглянула, составила посуду на поднос и удалилась.

— Итак, — важно начал Атанас, — с официальной частью покончено, можем перейти к художественной. Какова программа вечера, милые гости?

— Мы хотели побыть с вами до утра, — ответил Грег, — а затем уехать.

— Краткий визит, — заметил Порфирий.

— Можно сказать, летучий, — добавил Атанас.

— Мы поднимемся в мою комнату, — невозмутимо произнес Грег. — А вам рекомендую успокоиться.

И, не дожидаясь ответа, встал, взял меня за руку и направился в угол гостиной, где была лестница, ведущая на второй этаж. Мы быстро поднялись и оказались в довольно длинном коридоре, все стены которого были увешаны чучелами голов диких животных. Здесь были и косули, и олени, и кабаны, но я старалась особо на них не смотреть. Комната Грега располагалась в самом конце коридора. Он раскрыл дверь и пропустил меня вперед. Внутри горело множество свечей. Видимо, Киззи постаралась. Посередине стояла огромная кровать под балдахином, а сбоку висела картина. При виде ее я замерла. На прямоугольном полотне были изображены мы с Грегом. Мы стояли лицом к зрителю, взявшись за руки и глядя прямо перед собой. Наши костюмы и прически были в стиле эпохи Шекспира, а мы казались воплощением Ромео и Джульетты. Фоном служил мрачный склеп, но он был нечетким, словно размытым. Я заметила позади нас постамент с раскрытым гробом, вокруг были разбросаны увядающие цветы. Мы словно уходили от этого гроба. Наши красочные костюмы, живые румяные лица резко контрастировали с общим серо-коричневым фоном печальной усыпальницы. Я приблизилась к полотну и увидела внизу надпись четким готическим шрифтом.

— «Нет жизнерадостней истории на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте», — с изумлением прочитала я вслух.

Я повернулась к Грегу.

— Рената решила сделать такую надпись, — пояснил он.

— Продолжает развивать в картинах тему наших отношений? — уточнила я, хотя не сомневалась в ответе.

— Да, она полюбила фантазировать на эту тему, — кивнул Грег и обнял меня за плечи. — Знаешь, мне даже захотелось заказать нам в точности такие костюмы.

— Но почему ты не оставил картину в квартире в Сохо, а привез сюда?

Я хотела добавить: «в это мрачное логово вампиров», но вовремя удержалась. Однако Грег понял.

— Потому что, когда я здесь бываю, это полотно радует мой глаз и умиротворяет меня. Мне кажется, что ты рядом.

Я повернулась к нему и заглянула в глаза.

Они сияли такой нежностью, что у меня дух захватило. Я приподнялась и припала к его задрожавшим губам. Он ответил, потом потянул меня к кровати. Откинув балдахин, мы упали на шелковое покрывало и стали страстно, неудержимо целоваться.

Вдруг раздался стук. Мы отскочили друг от друга, я лихорадочно поправила сбившуюся шапочку с павлиньими перьями и съехавший вырез платья и встала, выпрямив спину. Грег сидел на кровати. В дверь просунулась голова Киззи, ее глаза впились в нас с неуемным любопытством.

— Господа спрашивают, не угодно ли вам прогуляться? — хрипло произнесла она.

— Угодно, — ответил Грег. И Киззи исчезла.

— Уже темно, — заметила я, — на улице сыро. Куда они собираются прогуляться?

— Лада, лучше согласиться, — мягко сказал Грег. — Мы приехали сюда, чтобы попытаться разговорить Атанаса. Думаю, при виде тебя он хоть что-то поймет о наших чувствах и решит помочь.

Я посмотрела на его взволнованное лицо и поразилась тому, что Грег, обладающий сверхспособностями, умеющий читать мысли людей, не понимает очевидного. Атанас никогда и ни за что не станет помогать нам. Но Грег, казалось, питал какую-то надежду.

— «Любовь слепа и нас лишает глаз. Не вижу я того, что вижу ясно. Я видел красоту, но каждый раз понять не мог, что дурно, что прекрасно»[16], — тихо процитировала я.