Легенда ночи - Ярослава Лазарева

— Спасибо, — прошептала я и глубоко вздохнула.

Странно, но запах лилий я уже не чувствовала, будто у меня пропало обоняние.

— Тебя больше не будет тревожить этот аромат, — сказал Грег. — Но если меня не будет рядом, а ты вновь почувствуешь приступ дурноты, то стоит лишь понюхать мою кровь, как все пройдет.

— Хорошо! — улыбнулась я и машинально потрогала алмазный кулон, висящий у меня на шее и спрятанный в вырезе платья.

Мы дошли до конца дорожки и оказались в маленьком квадратном дворике. Здесь стояли каменные скамьи, посередине я с изумлением увидела хоть и небольшой, но самый настоящий фонтан, к тому же с подсветкой. Между скамьями находились огромные вазы из необожженной глины. В них также стояли белые лилии, и я порадовалась, что Грег «отключил» мое обоняние. В углу дворика возвышалась поблескивающая белым мрамором статуя коленопреклоненной женщины. Ее лицо изображало страдание, руки были молитвенно сложены на груди. Под ней на скамье сидел Порфирий. Он был одет в белый костюм и выглядел, как добродушный горожанин, присевший отдохнуть в уютном тихом месте. Ничего устрашающего в этой картине я не заметила и начала успокаиваться. Мы приблизились.

— Моя супруга, — ничего не выражающим голосом сообщил Порфирий и показал рукой на статую. — Заказал ее одному скульптору, описал, как мог, ее внешность. И вот уже два века она все молится за меня. Сам не понимаю, зачем я это сделал… Ее могила в другом конце кладбища. Атанас смеется надо мной и говорит, что статуе здесь не место и ее давно пора разбить. Но я не могу. Я тут частенько сижу. Присаживайтесь, — пригласил Порфирий. — Для Лады я постелил шерстяной плед. Знаю, что ей будет зябко на каменной скамье. Помню чувствительность земного тела.

— Благодарю, — сказала я и, заметив светлый квадрат свернутого пледа, уселась на него.

Грег устроился рядом. Он сидел так близко, что касался меня плечом, и это успокаивало и придавало мне уверенности. Порфирий находился от нас чуть наискосок. Я хотела спросить, где Атанас, но решила, что так даже лучше. Порфирий не вызывал у меня такого инстинктивного страха. К тому же теперь я знала его историю и даже сочувствовала ему в глубине души.

— Итак, — торжественно начал Порфирий, — я знаю, зачем вы здесь. Но хотелось бы послушать версию Лады.

Меня это удивило. Я не понимала, что он хочет услышать, ведь и так все было предельно ясно. Но Порфирий сидел, не шевелясь, и явно ждал моего рассказа. Грег мягко сжал мои пальцы.

— Мы с Грегом любим друг друга, — волнуясь, заговорила я. — Наше чувство у меня не вызывает сомнения. Поэтому мы хотим выполнить условия известного в вашей среде поверья.

— Зачем? — задал он вопрос, показавшийся мне странным.

— Чтобы Грег превратился в обычного парня и мы могли прожить нормальную человеческую жизнь… Родить деток, — тихо добавила я.

— Вы и так можете их родить, — заметил Порфирий ничего не выражающим тоном.

— Дампиров?! — возмутилась я. — Нет, только не это! Я хочу нормальных детей и обычного земного счастья! Это вам понятно?

Грег вновь сжал мои пальцы, и я испуганно взглянула на Порфирия. Но он улыбался довольно безмятежно.

— Ты уверена, что счастье выглядит именно так, как в твоем стандартном представлении? — спросил он.

— Уверена! — хмуро ответила я. — А у вас есть другие предложения?

— Мне кажется, что вы оба совершаете ошибку, — мягко произнес он. Я заметила, как его большие голубые глаза начинают темнеть и чернота зрачков заполняет их до отказа.

Это было неприятно, к тому же служило для меня предостережением, и я невольно перевела взгляд на его верхнюю губу. Но она не поднималась.

— Ты сама не понимаешь, чего хочешь, — продолжал Порфирий. — Намного лучше для… вас, если ты превратишься в вампира. Вот тогда ваша любовь будет по-настоящему вечной. Вы никогда не умрете, будете пользоваться всеми благами цивилизации, неограниченной свободой, властью, силой. Это единственно верное решение.

Я вскочила и начала быстро ходить вдоль скамьи. Порфирий внимательно следил за мной. С трудом справившись с волнением, я остановилась напротив него. Он поднялся и стоял передо мной, опустив руки и глядя в лицо.

— И у нас никогда не будет детей! — жестко произнесла я. — Ведь девушки-вампиры бесплодны.

— А зачем они вам? — живо спросил он. — Что в них хорошего, в этих шумных, капризных, вечно болеющих младенцах? Да и потом, когда они вырастают, хлопот не оберешься. Что в этом такого уж привлекательного?

— Вы, наверное, забыли, — раздраженно начала я и тут же прикусила язык. — Давайте прекратим говорить на эту тему. Я не вижу смысла обсуждать это сейчас. Лучше скажите, что вам известно о поверье. Я люблю Грега — это основное условие. Что дальше?

Я замолчала и пристально на него посмотрела. Порфирий заморгал, его лицо приняло озабоченный вид, уголки губ опустились.

— Дальше ты сама знаешь, — ровным тоном проговорил он. — Грег и ты соединитесь физически. Если он сможет себя сдержать и не укусить…

— Ух-ха-ха-ха! — раздался над нами мерзкий смех, похожий на уханье филина.

И тут же огромный филин пронесся над моей головой. Я машинально пригнулась и прикрыла голову руками, зажмурившись от страха. Когда смех стих, я открыла глаза. На скамье сидел Атанас. Я ясно увидела, как исчезает кончик клюва, а круглые, желтые, горящие лютой злобой глаза из птичьих превращаются в серые глаза Атанаса. К тому же я заметила, что седые пряди его волос словно испещрены черными полосочками, как на перьях филина. Но эти полосочки на глазах исчезали и превращались в обычную серебристую седину.

— Славно поохотились с этой дурехой Киззи, — сказал он и снова захохотал.

Я увидела какую-то тень, приближающуюся к нам. И вот появилась сова с огромной головой. Она снизилась, сделала пару кругов над нами и вдруг сорвала мою шляпку, вцепившись клювом в торчащие вверх павлиньи перья. Я вскрикнула, успела ухватиться за шляпку и потянула ее вниз. Атанас зашелся от смеха. Сова глухо ухала сквозь сжатый клюв, но перья не отпускала. Потом все-таки бросила шляпку и налетела на меня, злобно щелкая клювом и целясь мне в лицо. Я не растерялась, изо всей силы ухватила ее за небольшие тонкие лапы и дернула вниз. Атанас перестал смеяться. А я так разозлилась, что ударила сову головой о скамью. Она взвыла совсем как человек. От неожиданности я ее выпустила. Сова брякнулась наземь и тут же превратилась в Киззи. Я отскочила в сторону и со страхом взглянула на Атанаса.

— Так ей и надо! — неожиданно одобрил он и посмотрел на меня, словно видел впервые. — А ты, оказывается, не такой ангелочек, каким прикидываешься, — добавил он.

Киззи встала, встряхнулась и подняла с земли мою шляпку. Она протянула мне ее с низким поклоном и забормотала, что просит прощения за неприятный инцидент и что больше такого не повторится. Я не пошевелилась. Тогда она осторожно положила шляпку на скамью.