Штурм и буря - Ли Бардуго

– Ты ударила принца, Алина! Что ж, можем со спокойной душой пополнять наш список очередным актом государственной измены.

Я потерла больную руку. Костяшки саднило.

– Во-первых, кто сказал, что он действительно принц? А во-вторых, ты просто завидуешь.

– Естественно! Я думал, что честь ударить его достанется мне. Но суть не в этом.

После моей выходки на пляже воцарился хаос, и лишь болтовня Штурмхонда и очень агрессивный вид Толи спасли меня от кандалов или чего похуже.

Нас эскортировали через Крибирск к военному лагерю. Прежде чем оставить нас одних в палатке, Штурмхонд очень тихо сказал:

– Я прошу лишь об одном – дайте мне время, и я все объясню. Если вам не понравится то, что вы услышите, можете уйти.

– Вот так просто? – усмехнулась я.

– Доверьтесь мне.

– Каждый раз, когда ты об этом просишь, я доверяю тебе все меньше.

Но мы с Малом остались, не зная, что еще делать. Штурмхонд не связал нас и не приставил стражу. Обеспечил нас чистой и сухой одеждой. Если бы сильно захотелось, мы могли проскользнуть мимо близнецов и скрыться в Каньоне. За нами никто не мог последовать. Мы бы вышли в любом месте, в каком пожелали, на западном берегу. Но куда идти дальше? Штурмхонд изменился, но наше положение – нет. У нас нет ни денег, ни союзников, и за нами все так же гонится Дарклинг. К тому же мне не слишком хотелось возвращаться в Каньон после того, что произошло на борту «Колибри».

Я подавила слабый смешок. Если я всерьез подумывала о том, чтобы укрыться в Неморе, то дела действительно были плохи.

В палатку вошел слуга с большим подносом. Он поставил кувшин воды, бутылку кваса, стаканы и несколько небольших тарелочек с закусками. Каждое блюдце было украшено золотой каймой и изображением двуглавого орла.

Я взглянула на поднос с нашей трапезой: черный хлеб со шпротами, маринованная свекла, фаршированные яйца. Мы не ели с прошлой ночи, с тех пор, как покинули «Волка волн», а применение силы истощило меня, но я слишком разнервничалась, чтобы есть.

– Что там произошло? – спросил Мал, как только ушел слуга.

Я снова потерла руку.

– Я немного вспылила.

– Нет, я не об этом. Что произошло в Каньоне?

Я покрутила в руках блюдце, на котором лежал кусок масла с травами. «Я видела его».

– Просто устала.

– Когда мы бежали от ничегой, ты использовала куда больше силы, но это тебе не мешало. Дело в окове?

– Окова делает меня сильней, – ответила я, натягивая рукав на чешую морского хлыста. Кроме того, я ношу его уже не одну неделю. С моей силой все в порядке, но вот со мной… Я начала рисовать невидимые узоры на столе. – Когда мы дрались с волькрами, они не показались тебе другими?

– В смысле «другими»?

– Более похожими… на людей?

Мал нахмурился.

– Нет, они вели себя вполне обычно. Как монстры, которые хотели нас сожрать, – он накрыл мою руку своей. – Что случилось, Алина?

«Я видела его».

– Я же сказала: устала, потеряла контроль.

Он отстранился.

– Хочешь врать мне – пожалуйста. Но я не стану делать вид, что верю тебе.

– Почему? – поинтересовался Штурмхонд, заходя в палатку. – Это называется «быть вежливым».

Мы вскочили на ноги и приготовились драться.

Штурмхонд замер и поднял руки в знак добрых намерений. Он переоделся в сухую форму. На его щеке начал проявляться синяк. Парень осторожно снял с себя меч и повесил его на столб у входа в палатку.

– Я просто хочу поговорить.

– Так говори, – резко ответил Мал. – Кто ты такой и что задумал?

– Николай Ланцов, но, умоляю, не заставляйте меня снова повторять все мои титулы. Это никому не нравится, а единственный важный из них – принц.

– А как же Штурмхонд? – спросила я.

– Я также Штурмхонд, капитан «Волка волн», кара Истиноморя.

– Кара?

– Ну, по крайней мере, досадная помеха.

Я покачала головой.

– Невозможно.

– Маловероятно.

– Сейчас не время сверкать словарным запасом!

– Пожалуйста, – начал он примирительным тоном, – присядьте. Не знаю, как вы, но я гораздо лучше воспринимаю информацию, когда сижу. Подозреваю, это как-то связано с циркуляцией крови. Лежать, конечно, гораздо предпочтительней, но не думаю, что мы с вами успели настолько сблизиться.

Я не шевельнулась. Мал сложил руки на груди.

– Ну, ладно, а вот я присяду. Оказалось, играть роль вернувшегося героя очень утомительно, и я совсем выбился из сил. – Штурмхонд подошел к столу, налил себе квасу и устроился в кресле с довольным вздохом. Затем сделал глоток и скривился. – Отвратительный напиток. Всегда его не переваривал.

– Так закажите себе бренди, ваше высочество, – язвительно процедила я. – Уверена, вам принесут все, что вы пожелаете.

Его лицо осветилось улыбкой.

– Справедливо. Думаю, я мог бы даже принять ванну, полную бренди. Наверное, так и сделаю.

Мал раздраженно вскинул руки и подошел к выходу из палатки, чтобы выглянуть в лагерь.

– Ты же не думаешь, что мы поверим твоим басням? – поинтересовалась я.

Штурмхонд пошевелил пальцами, чтобы показать свое кольцо.

– У меня есть королевская печатка.

Я фыркнула.

– Наверняка украл ее у настоящего принца Николая.

– Я служил с Раевским. Он меня знает.

– Может, ты украл и личину принца.

Корсар вздохнул.

– Вы должны понять. Единственное место, где я мог смело раскрыть свою личность, это здесь, в Равке. Только самые доверенные члены моей команды знают, кто я на самом деле – Толя, Тамара, Петр и некоторые из эфиреалов. Остальные… ну, они хорошие ребята, но это не отменяет того, что они наемники и пираты.

– Так ты обманул собственную команду?

– В морских просторах Николай Ланцов куда больше ценится как заложник, чем как капитан. Трудно управлять кораблем, когда ты постоянно беспокоишься, как бы тебя не ударили по башке поздней ночью, а затем потребовали выкуп у твоего королевского папочки.

Я помотала головой.

– Бессмыслица какая-то. Принц Николай должен обучаться судостроению или…

– Я и обучался у фьерданского судостроителя. И у земенского оружейника. И у инженера-строителя из шуханской провинции Болх. Какое-то время пробовал свои силы в поэзии. Результат был… прискорбным. На сегодняшний день все свое внимание я отдаю должности Штурмхонда.