Штурм и буря - Ли Бардуго

Мал прислонился к столбу и скрестил руки.

– Значит, однажды ты решил отказаться от своей роскошной жизни и попробовать поиграть в пирата?

– Корсара, – исправил он. – И я ни во что не играл. Я знал, что принесу Равке больше пользы, будучи Штурмхондом, а не принцем, бездельничающим при дворе.

– И где же, по мнению короля и королевы, ты должен быть? – спросила я.

– В кеттердамском университете. Милое местечко. Очень помпезное. Пока мы тут разговариваем, на моих занятиях по философии сидит щедро оплачиваемый экспедитор. Получает неплохие оценки, отзывается на имя Николай, пьет обильно и часто, чтобы никто ничего не заподозрил.

«Этому вранью конца-края не видно!»

– И зачем же?

– Я пытался, серьезно. Но мне никогда не удавалось долго сидеть на месте. Это сводило мою няню с ума. Ну, точнее нянь. Их была целая армия, насколько я помню.

«Нужно было ударить его посильнее».

– Я имею в виду, зачем было устраивать весь этот фарс?

– Я второй в очереди на равкианский престол. Мне пришлось едва ли не бежать, чтобы закончить военную службу. Не думаю, что родители оценили бы мое решение ловить земенских пиратов и прорывать фьерданские блокады. Хотя они довольно благосклонно относятся к Штурмхонду.

– Хорошо, – отозвался Мал. – Ты – принц. Ты – корсар. Ты – придурок. От нас-то тебе что нужно?

Штурмхонд сделал еще один маленький глоток кваса, и его передернуло.

– Помощь. Правила игры изменились. Каньон расширяется. Первая армия близка к бунту. Переворот Дарклинга, может, и провалился, но он разрушил Вторую армию. Равка на грани краха.

Я начала улавливать ход его мыслей.

– Дай угадаю: и именно ты вернешь мир в нашу страну?

Штурмхонд подался вперед.

– Ты встречалась с моим братом Василием, когда жила при дворе? Его куда больше интересуют лошади и виски, нежели народ. Мой отец всегда испытывал лишь дежурный интерес к управлению Равкой, а, судя по отчетам, и тот со временем иссяк. Наша страна разваливается. Кто-то должен воссоединить ее, пока не стало слишком поздно.

– Василий – наследник, – заметила я.

– Думаю, его можно убедить освободить место.

– И за этим ты притащил нас сюда? – я не скрывала своего отвращения. – Потому что хочешь стать королем?

– Я притащил вас сюда, потому что Апрат практически превратил тебя в живую святую, и люди тебя любят. Я притащил вас сюда, потому что твоя сила – ключ к спасению Равки.

Я стукнула руками по столу.

– Ты притащил меня, чтобы самому красиво вернуться с заклинательницей Солнца под мышкой и украсть трон у брата!

Штурмхонд откинулся на спинку кресла.

– Я не стану извиняться за свои амбиции. Это не отменяет того факта, что я больше всех подхожу на эту должность.

– Ну конечно!

– Вернись со мной в Ос Альту.

– Зачем? Чтобы ты хвастался мной, как призовой лошадью?

– Я знаю, что ты мне не доверяешь. У тебя нет на то оснований. Но я сдержу свое обещание, данное на борту «Волка волн». Выслушайте мое предложение. Если вы все еще будете не заинтересованы, корабли Штурмхонда отвезут вас куда угодно. Думаю, вы останетесь. Я дам вам то, чего не может никто другой.

– Лучше бы это было что-то хорошее, – пробурчал Мал.

– Я дам вам шанс изменить Равку, – продолжил Штурмхонд. – Возможность вернуть вашему народу надежду.

– О, и это все? – сухо поинтересовалась я. – И как же я должна это сделать?

– Помогая мне сплотить Первую и Вторую армии. И став моей королевой.

Не успела я моргнуть, как Мал оттолкнул стол и накинулся на Штурмхонда. Он оторвал его от земли и вжал в ближайший шест. Корсар скривился от боли, но не попытался себя защитить.

– Эй, полегче! Не хватало заляпать мундир кровью. Позволь мне объяснить…

– Попытайся объяснить с моим кулаком во рту.

Штурмхонд извернулся и через секунду выскользнул из хватки Мала. В его руке оказался нож, вытащенный откуда-то из рукава.

– Отойди, Оретцев. Я сдерживаюсь ради ее блага, но мог бы с легкостью выпотрошить тебя, как карпа.

– Попробуй, – прорычал Мал.

– Довольно! – я ослепила их ярким светом. Оба парня прикрыли глаза ладонями, ненадолго отвлекаясь от своего спора. – Штурмхонд, спрячь оружие или выпотрошат тебя. Мал, успокойся.

Я подождала, пока Штурмхонд засунет нож обратно в рукав, а затем медленно потушила свет.

Мал опустил руки, но его ладони все еще сжимались в кулаки. Парни настороженно поглядывали друг на друга. Еще несколько часов назад они были друзьями. С другой стороны, тогда Штурмхонд был совершенно другим человеком.

Он поправил рукава мундира.

– Я не предлагаю ей руку и сердце, влюбленный ты олух, всего лишь политический альянс. Если бы ты задумался на минутку, то увидел бы, что это принесет пользу стране.

Мал громко расхохотался.

– В смысле принесет пользу тебе!

– Чем одно мешает другому? Я служил в армии. Хорошо разбираюсь в оружии и в военном деле. Первая армия последует за мной. Может, я и второй в очереди, но трон мой по праву рождения.

– Но у тебя нет прав на нее! – Мал ткнул пальцем в лицо Штурмхонду.

Тот, казалось, начал терять терпение.

– Что, по-твоему, должно было произойти? Думал, что сможешь выдать одну из самых могущественных гришей в мире за какую-то крестьянку, на которую ты наткнулся в сарае? Так, по-твоему, закончится эта история? Я пытаюсь спасти страну от разрухи, а не украсть у тебя девушку!

– Хватит, – тихо сказала я.

– Ты сможешь остаться во дворце, – не унимался Николай. – Возможно, в качестве капитана ее личной стражи? Такая договоренность при дворе не в новинку.

– Меня тошнит от тебя. – Челюсть Мала заиграла желваками.

Штурмхонд пренебрежительно отмахнулся.

– Знаю, я развратное чудовище. Но хотя бы подумай, о чем я говорю.

– Мне не нужно об этом думать! – закричал Мал. – Как и ей. Этому не бывать.

– От брака будет одно название, – настаивал Штурмхонд. Затем, словно не сдержавшись, сверкнул насмешливой ухмылкой. – За исключением произведения на свет наследников.

Мал кинулся в его сторону, и принц потянулся к ножу, но я это предвидела и встала между ними.

– Перестаньте! Просто перестаньте. И хватит говорить обо мне, словно меня здесь нет!

Мал раздраженно фыркнул и начал ходить взад-вперед. Штурмхонд поднял опрокинутое кресло и вновь в него уселся. Затем картинно вытянул ноги и налил себе еще стакан кваса.