Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Были ещё розовые одуванчики с редкими длинными лепестками, на которые липли подлетевшие комары, а когда их становилось слишком много, одуванчики закрывались, сминая комаров между лепестков, отчего те переставали трепыхаться в агонии.

Под конец дня нам попалась поляна, полностью усеянная бледно-зелёными лиственными розетками в форме пухлой морской звезды. На листья-лучи прилипали мелкие гусеницы и улитки, а потом эти листы сворачивались трубочкой, и больше их добычу я не видела.

Для привала мы специально выбрали поросшую папоротником рощицу, где не было ни одного хищного цветка – что-то нам не хотелось ночевать по соседству с живыми желудками, которые беспрестанно кого-то переваривают.

В закатных лучах, что пробились через редкие кроны, мне на миг показалось, что возле нашего лагеря кто-то ходит. Стиан поспешил успокоить:

– Гро никого не учуял, значит, это просто ветер шумит или люди. А люди здесь, как ты знаешь, безобидные.

– Даже представить не могу, кто захочет жить в таком лесу. Тут же круглые сутки бесконечное пиршество. Растения едят насекомых и даже зверей. Это же противоестественно.

– И это говорит человек, который сейчас выскребает ложечкой мякоть из кожуры, – как-то подозрительно улыбнулся мне Стиан. – А ты не задумывалась, может быть маракуйя не хотела, чтобы ты его ела. Может, она не хотела, чтобы его резали на две половинки, рвали зубами и отправляли по кусочку в тёмный кислотный желудок.

– Что за ужасы ты мне рассказываешь? Думаешь, я устыжусь, что я травоядный мясоед? Но это моя и твоя природа, мы такими родились. А эти трубки и кувшинчики, они будто поменялись со своей добычей местами.

– Знаешь, почему тебя это возмущает? – неожиданно спросил он.

– И почему же?

– Тобой руководит иррациональный страх. Ты видела, как кувшинчик съел крысу, и теперь твоё подсознание подсовывает тебе одну навязчивую мысль – а есть ли в этом лесу такое растение, которое может съесть тебя.

– А оно тут может быть? – с замиранием сердца спросила я.

– Ну… – напустил тумана Стиан, – в Бильбардане я слышал предание о том, что на некоем острове в густом-густом лесу есть огромное-преогромное дерево с длинными-предлинными лианами. И когда к этому дереву приближается человек, лианы хватают его, опутывают по рукам и ногам и, обездвиженного, затаскивают прямиком в дупло дерева. И больше человека никто не видит и не слышит. А дерево, получив своё лакомство, вскоре расцветает, покрываясь чудесными цветами, которые вскоре становится плодами. И тот, кто осмелится приблизиться к плотоядному дереву, сумеет сорвать с него плод, а потом вкусит его, обретёт мудрость богов и станет величайшим мудрецом… Эмеран, с тобой всё в порядке?

– Нет, – честно сказала я, нервно сглотнув. – Ты зачем мне сейчас всё это рассказал? Хочешь запугать, чтобы я от тебя в этом лесу ни на шаг не отходила?

– Да брось, это же просто бильбарданская сказка. Таких деревьев не может быть на самом деле.

– Откуда ты знаешь, может или нет? О птице Халапати те же бильбарданцы тоже рассказывают всякие истории. Только Халапати существует, и мы тут как раз для того, чтобы её найти.

– Ну, всё же наша Халапати не летает и на китов не охотится. Бильбарданцы просто преувеличили её размеры и способности. С деревом-людоедом, наверняка, произошло то же самое. Какой-то рыбак побывал на западном побережье Гамбора, побродил по этому лесу, увидел кувшины с переваренными крысами, а потом вернулся домой и рассказал всем историю о хищных растениях. Из уст в уста эта история обрастала новыми подробностями, пока не стала легендой о дереве-людоеде. Поверь, многие предания рождаются именно так. Я об этом диссертацию защитил.

– Ну ладно, поверю профессионалу, – смилостивилась я и осторожно добавила, – Но после всего, что я сегодня увидела, и ты мне рассказал, я точно не усну.

– Что же теперь делать? – будто с сарказмом спросил Стиан. – Наверное, придётся оставить тебя дежурить всю ночь. Раз ты не собираешься спать.

– А ты?

– А я завалюсь в палатку и просплю до самого утра, – продолжал он дразнить меня.

– Нет, ты сегодня тоже не будешь спать.

В подтверждение своих слов, я подошла к Стиану, сидящему у палатки, оседлала его, опустившись ему на колени и дразнящим поцелуем коснулась его губ. А он коснулся моей шеи и ловким движением пальцев вмиг распутал мои волосы из пучка. Я потянулась к его рубахе, он – к моей блузке… А дальше нас накрыла волна страсти, которая вмиг унесла нас в сторону палатки. И только забравшись внутрь, Стиан спросил:

– А кто же тогда будет дежурить?

– Гро. Я уверена, на него можно положиться.

Этой ночью мы предавались любви, отдавая себя друг другу без остатка. Я чувствовала себя самой красивой и самой желанной женщиной на свете, когда Стиан шептал мне нежности на ухо, а потом осыпал поцелуями всё тело. Я же со всей самоотдачей старалась убедить его, что он самый лучший в мире мужчина, и никто другой на всём свете мне больше не нужен.

Мы были готовы не отпускать друг друга до самого утра, если бы не насекомые. Какая-то надоедливая мошка забралась в палатку и присосалась к шее Стиана. И как он не пытался её согнать, ничего не получалось – она всё продолжала жалить его в одно и то же место.

– Да что такое, – не выдержал он и приподнялся, чтобы в который раз провести ладонью по зудящей коже. – Я думал, в этом лесу все насекомые слетаются к сладкопахнущим кувшинам, а эти две почему-то пристали ко мне.

– Подожди, – принялась я искать фонарик, – дай, я посмотрю.

Я включила свет и принялась тщательно осматривать шею Стиана. Самое удивительно, что на ней ничего не было – ни следов укуса, ни самих насекомых. А зуд всё равно не проходил.

– Стиан, – забеспокоилась я, – здесь ведь нет таких насекомых, который могут забираться под кожу и отложить личинки?

– Есть, конечно, – "обрадовал" он меня, – но мы сделали от них прививки перед отплытием. Так что…

Что конкретно может его беспокоить, я так и не поняла, а вот Стиан зачем-то натянул шаровары и решил выбраться из палатки. Пришлось и мне одеться, чтобы последовать за ним.

Снаружи всё было спокойно. Костёр догорел и едва тлел, наш бравый охранник крепко спал. И только какой-то комок шерсти шевелился на его шее.

– Дай мне фонарь, – тут же сказал Стиан и кинулся к Гро.

Он направил свет на его шею, на тот самый комок, а потом ухватил его, оторвал от Гро, и я увидела клыкастую поросячью морду летучей мыши.

– Что это за тварь! – не сдержала я крика, когда поняла, что шерсть пса испачкана в крови, и с каждой секундой её становится всё больше и больше.

От моего крика проснулся Гро. Он озадачено посмотрел на меня сонными глазами, а я была рада, что он попросту жив.

– Стиан, что это?