Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Так будет лучше, – заключил он, закончив свою работу. – Тебя в зарослях никто не заметит, но ты увидишь всех. А я в это время буду снизу приглядывать за тобой. Если что-то пойдёт не так, я помогу тебе спуститься, и мы уйдём вглубь леса, к тем поваленным старым стволам. Халапати точно не пройдёт через такое препятствие, а мы успеем скрыться.

План был хорош, и мы начали готовиться к его осуществлению. Сначала потренировались с максимальной скоростью покидать облюбованное дерево, потом из срубленных веток соорудили под ним некое подобие щита, чтобы Стиан мог за ним укрыться и его не было видно со стороны озера.

Лагерь мы обустроили в глубине леса, но на всякий случай не стали спешить с установкой палатки. Мы еле дождались вечера, чтобы занять свои места в ожидании халапати.

Как только начало смеркаться, за озером стали раздаваться странные звуки. Не трубный зов, не курлыканье, а будто человеческое песнопение. С каждой минутой оно становилось всё раскатистей и громче. Мне даже показалось, что по ту сторону озера в листве блеснули огни факелов. А потом на берегу появились люди.

В полутьме я направила в их сторону телеобъектив и ясно увидела, что это какие-то другие островитяне, совсем не похожие на подопечных Ирфана. Вместо мешочков на ниточках они носили полноценные набедренные повязки, и перья в волосы они не вплетали. Видимо, это те самые черимои, дикие и не умеющие ловить рыбу.

Дюжина коренастых мужчин стояла в окружении десятка увесистых корзин. Под свет факелов в руках поющих товарищей, пятеро из них водрузили корзины на плечи и принялись входить в воду. Было удивительно смотреть, как они высыпают розоватые плоды из корзин на листы кувшинок один раз, потом возвращаются на берег за второй порцией фруктов и снова сыплют их на листы.

Когда вся эта процессия с факелами и корзинами скрылась в зарослях, а пение их постепенно стихло, сидя на ветке, я осмелилась тихо спросить Стиана:

– Как думаешь, что это было?

– Похоже на ритуальное подношение какому-то божеству, – ответил мне снизу Стиан. – Или его земному воплощению.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты представь, как воспринимают огромную птицу люди, которые вынуждены жить с ней бок о бок.

– Думаешь, они почитают её как бога? Что-то я не заметила особого почитания в той деревне, где мы были. Ирфан даже обозвал халапати курицей.

– Ну, то Ирфан, он к местным верованиям явно относится с прохладой. А вот островитяне должны относиться к большой птице с благоговением. Думаю, это ей они сейчас оставили подношения. Манго, кажется. И тут даже не в суевериях дело, а в чисто практических целях. Представь, что будет, если стая таких птиц побежит на поиски манго аккурат через островную деревню.

– Да они всё там затопчут. Ни одного дома не останется целым. И люди могут пострадать.

– Вот поэтому островитяне могли заранее позаботиться о том, чтобы птицы их деревню обходили стороной. Но если манговую рощу переместить нельзя, то сами плоды манго можно принести к тому месту, где птицы бывают каждый вечер.

– Не слишком ли трудоёмко каждый день носить с десяток корзин, набитых фруктами под завязку? Сначала собирать, потом нести? Не лучше ли просто перенести деревню в тихое место подальше от манговых деревьев и жить там спокойно?

– Возможно, в стародавние временя люди именно так и делали. А потом то ли фруктовые леса стали истощаться в одних местах и разрастаться в других, то ли популяция халапати увеличилась, но островитянам пришлось взять ситуацию в свои руки. А может, всё дело в брачном периоде халапати. Может, только в эти дни, когда птицы сбиваются в стаю, их специально подкармливают, чтобы они не совершали набегов на деревню.

– Думаю, скоро мы узнаем, стаи халапати тут бродят или прикормленные особи-одиночки.

Исчерпав тему для беседы, мы принялись ждать. Темнота распростёрлась над озером, слабый свет от огрызка луны отнял у меня всякую надежду запечатлеть сегодня хоть что-то даже на светочувствительную плёнку.

Наверное, прошло не менее часа, прежде чем внизу, закованный в намордник, Гро сварливо зафырчал. Я тут же встрепенулась и сосредоточила всё внимание на озере, но ничего подозрительного на берегу так и не заметила. Разве что на воде появилось белое пятно, и не одно. Пришлось вооружиться телеобъективом, чтобы все разглядеть, но одной оптики в ночи мало.

Так, кажется, это цветок. Вот это да, неужели кувшинки вынырнули из воды, чтобы распустить свои бутоны? Точно, это они. А ведь какие большие, всего-то в два раза меньше листа-плошки. Эх, жаль, если к рассвету цветок погрузится на дно, и я не успею его снять. Ладно, сделаю сейчас пару кадров, а вдруг на проявке что-то да получится…

Я уже настроилась снимать, даже навела объектив на светлое пятно, как вдруг оно пропало. Что за ерунда, куда делся цветок?

Я опустила камеру, желая увидеть озеро полностью, и едва не свалилась с ветки от неожиданности. По ту сторону водоёма, где островитяне высыпали своё подношение, двигалась большая высокая тень. Она то и дело сгибалась пополам, а потом снова выпрямлялась. И после каждого наклона в озере становилось на один цветок меньше. Да это же та самая халапати, и сейчас она питается кувшинками! Это поразительно, это просто невероятно…

Я только и успевала нажимать на кнопку, в надежде, что хоть один снимок легендарной птицы у меня получится. Когда в камере раздался щелчок, извещающий, что плёнка кончилась, я опустила камеру и принялась просто наблюдать.

Да, я вижу очертания гиганта. Толстая длинная шея, упитанное туловище, никаких признаков крыльев и только длинные мощные лапы. О боги, да голова этого монстра достаёт до верхушки папайи, а она согласно моему глазомеру, в высоту метра четыре, не меньше. Стиан был прав, во всём прав: халапати – это гигантский родственник тех бескрылых лохматых птиц, одна из которых хотела покалечить когтистой лапой Гро. А у халапати когти наверняка длиннее и острее. И бегает она быстрей. И ест много… Хорошо, что цветы и фрукты, а не мясо. Хотя, мы ведь пока не знаем этого наверняка.

Стило мне об этом подумать, как Гро, невзирая на намордник, протяжно зарычал. Тень за озером тут же выпрямилась, а потом я услышала шуршание листьев, и гигантская птица пропала из виду.

– Стиан? – выждав минуту, позвала его я.

– Кажется, ушла, – тихо отозвался он.

– Но она ведь вернётся? – в надежде спросила я.

– Утром – наверняка. И, может быть, даже не одна. Ты сняла всё, что хотела?

– Надеюсь.

– Будешь спускаться?

– Пожалуй, да. Пойдём-ка к нашей стоянке, разведём костёр. А то что-то мне стало неуютно здесь.

Стиан помог мне слезть с дерева, и мы пошли к нашему лагерю, чтобы, наконец обустроить его для ночёвки.

– Ложись спать, а я подежурю полночи, – установив палатку, предложил Стан.

Пришлось последовать его совету, хоть спать мне категорически не хотелось. Я всё предвкушала наступление утра и не могла дождаться момента, когда увижу халапати на утреннем водопое.