Попаданка для герцога? - Алёна Цветкова

Я должна была уйти. По сути ни с чем. А потом пробиваться к генералам, которые все равно придут за ответом к герцогу… или королю… Или рискнуть?

Я выбрала риск. Спокойно встала, достала из кармана открывалку, которую захватила, чтобы открыть банку для дегустации, поставила острием на банку и, взяв тяжелый бронзовый пресс-папье с кучи бумаг, резко ударила по ручке открывалки, пробивая банку.

– Что вы делаете?! – кинулся ко мне герцог, пытаясь то ли остановить, то ли выкинуть меня из кабинета. А скорее всего и то, и другое вместе.

Но я уже короткими рывками резала ножом жесть, вскрывая банку.

– Вы непременно должны это попробовать, – улыбнулась я как ни в чем ни бывало, – прикажите принести хлеб и вилки. И зовите всех своих ребят. Тушенки хватит на всех.

– Сколько вам заплатила Иноста за такую диверсию? – герцог вырвал у меня из рук пресс-папье и консервный нож, – леди Лили, я вынужден арестовать вас до выяснения обстоятельств.

– Что?! – удивилась я, – но за что?!

– Я с самого начала знал, что вам нельзя доверять, – герцог был холоден. Наверное, он нажал какую-то тревожную кнопку, потому что в дверях появились два дюжих молодца. – Взять ее под стражу, – приказал он, кивнув на меня, – по обвинению в попытке провести диверсию в Управлении.

Дюжие молодцы церемониться не стали, подхватили меня под локотки с двух торон и поволокли из кабинета. Я была так ошеломлена происходящим, что не нашла ничего лучше, чем повернуться и заявить:

– Ваша светлость, вы сошли с ума.

Эта фраза как будто бы поставила точку, и я с чувством выполненного долга спокойно пошла туда, куда меня вели.

Камеру мне выделили одноместную. Каменный мешок решеткой с одной стороны и занавеской, за которой в полу была дырка для справления естественных надобностей. К счастью там было довольно чисто и не воняло. Кроме занавесочки из удобств были еще деревянные полати, которые по всей видимости выполняли роль кровати по ночам. На них в углу свернутая в компактный валик лежала постель: тонкий матрас, тощая подушка и одеяло. Постельное белье, скорее всего должны были выдать отдельно. В изголовье полатей к стене был прикреплен небольшой откидной столик, похожий на те, что я видела в поездах. Небольшое окошко в камере располагалось высоко, под самым потолком и было забрано решеткой.

Я села на деревянные полати и попыталась понять, что, вообще, происходит. Герцог прекрасно знал, кто я и откуда. И весь этот бред по поводу диверсий и Иносты… к чему это было, вообще? Месть за то, что посмела ослушаться?

Как ни странно, я не чувствовала ни страха, ни паники. Я была абсолютно спокойна и уверена в себе. И это совсем не было на меня похоже. Еще вчера я ревела бы, кричала, что ни в чем не виновата, умоляла бы выпустить и просила бы прощение за то, как вела себя.

Но не сегодня. Там на крыльце Управления, когда между мной и герцогом произошла невидимая битва, я поняла. Я сильная. И я могу не только проигрывать, идя на поводу у других, но и побеждать.

Просидела в одиночестве я совсем не долго не больше пары часов. Когда тени скрыли углы камеры к решетке подошел одни из дюжих молодцов. Отпер дверь и недовольно пыхтя сунул мне стопку постельного белья и поднос с ужином: тарелкой моей тушенки, на застывшем жире были видны дырочки от консервного ножа, большой кусок хлеба и огромную кружку горячего чая.

Это было так смешно, что я невольно рассмеялась, отчего молчаливый стражник запыхтел еще больше. А герцог точно сошел с ума.

С удовольствием отужинав вкуснейшей тушенкой, я воспользовалась удобствами, постелила постель и прилегла, не раздеваясь, только расстегнув пуговки на лифе платья, чтобы было посвободнее в груди. Ни керосиновой лампы, ни свечи мне никто не выдал, поэтому в камере быстро стало темно так, что я не видела даже собственных рук.

Заснула я очень быстро, спала крепко и проснулась, когда в моей тюрьме посветлело. Мне на завтрак снова принесли тушенку. Герцог явно издевался. А вот Фипп, наверное, с ума сошел. Еще бы, ушла вчера и с концами. Поэтому сама заговорила с дюжим молодцем. Кажется уже другим. Не тем, что был вчера.