Возвращение чародея - Сергей Мусаниф

– Что такое ковер-самолет? – спросила Карин.

– Летающий половичок, – сказал я. – Очередная магическая хреновина, способная развивать приличную скорость. Если мы вылетим из Гнезда Грифона утром, то уже вечером будем в Хайгардене. Этими штуками пользовались бы повсеместно, если бы они не пожирали огромное количество магии.

– А они требуют много магии?

– Немерено. Из одного ковра-самолета можно сотворить десяток артефактов для убийства драконов. Фигурально выражаясь.

– Я так понимаю, в Хайгарден ты полетишь один?

– Меня будет сопровождать Кларенс.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – сказала она. – Кто будет тебя охранять?

– У ковров-самолетов ограниченная грузоподъемность, – сказал я. – Но не волнуйся, эта штука очень быстра и маневренна, и сбить ее в полете практически невозможно.

– А кто будет охранять тебя в Хайгардене?

– Все королевская рать Людовика, – сказал я. – Если меня гробанут в столице Вестланда, это будет чревато весьма серьезными дипломатическими осложнениями.

– Вряд ли тебе от этого станет легче, – заметила Карин.

– У меня не так много врагов на континенте, – сказал я. – Пожалуй, сейчас самое опасное для меня место – эльфийские острова, а не человеческий Хайгарден.

– И ты все равно собираешься туда отплыть?

– Процитировав Мигеля, скажу, что Повелитель Молний должен отправиться на Зеленые Острова. В преддверии войны это просто необходимо.

– Суровый парень этот Мигель.

– Это ты его еще плохо знаешь, – сказал я.

Карин сидела на широком каменном подоконнике, поджав ноги и положив подбородок на колени. Она оставила свой внушающий уважение арсенал в своей комнате и выглядела удивительно беззащитной. Сейчас ей как никогда подходило имя Карин, а ее прозвище «Кара Небесная» казалось очень далеким, словно из другой жизни.

– Я не хочу здесь оставаться, – сказала она.

– А мы здесь и не останемся, – сказал я. – Очень скоро мы отправимся в долгое плавание на мою историческую родину.

– Ты не понял. Я не хочу оставаться наедине с твоими опекунами, пока ты будешь в Хайгардене, – жалобно сказала она. – Я не знаю, как следует себя вести в таких ситуациях.

– Я вернусь очень быстро, – сказал я. – Если мы с Кларенсом отправимся в путь на рассвете, то к вечеру будем уже во дворце Людовика. Там мы с ним быстренько переговорим, и я буду здесь через сутки.

– Это целых двадцать четыре часа, – пожаловалась Карин. – Что я буду делать с этими людьми двадцать четыре часа?

– По-моему, впервые за все время нашего знакомства я вижу тебя испуганной.

– Иди ты к черту, Ринальдо. Я плохо нахожу контакт с людьми, а все возникающие конфликты привыкла решать с помощью меча. Вряд ли тебе понравится, если я зарежу кого-то из твоих домочадцев.

– Если это будет Мигель, я только спасибо тебе скажу.

– Ты его не любишь?

– С самого детства, – признался я. – Мигель заслуживает уважения, но теплых чувств я к нему не испытываю. Он только и делал, что всячески портил мне жизнь. Зато тебе наверняка понравится дон Диего.

– Может быть, мне просто сутки не выходить из своей комнаты?

– Это будет невежливо.

– И черт с ним. Меня никто не учил хорошим манерам.

Примерно две недели назад Карин перестала говорить, что у нашего союза нет будущего, и больше не упоминала о своем уходе. Наверное, она поняла, что я слишком упрям и никуда ее не отпущу.

Но и дальнейшие перспективы мы с ней пока не обсуждали. Честно говоря, эти самые перспективы пугали меня до чертиков, особенно в той их части, к которой Карин имела только косвенное отношение. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что скоро на мои плечи свалится ответственность за целый народ. Мне всегда казалось, короли должны быть чуть постарше.

– Чем выше ты забираешься по социальной лестнице, тем меньше значения придаешь таким вещам, как хорошие манеры, – сказал я. – Внезапно разбогатевшие и попавшие в высшее общество люди склонны придавать этикету слишком большое значение. В то время как они заучивают, какое мясо какой вилкой следует есть, представители старых дворянских родов бросают объедки на пол и говорят, что собаки все подберут.