Твой шёпот в Тумане - Мария Лунёва

Мертвяк скалился: из распахнутой беззубой пасти вывалился язык. Завизжав ещё громче, я попробовала оттолкнуть его ногами. Не выходило. Вокруг творилось нечто страшное: из телеги прямо на меня полез ещё один покойник. Молодая женщина в покосившимся набок цветном платке. На её плече висела самодельная тряпичная люлька для младенца. Сглотнув, я принялась сражаться с мертвяком, вдавившим меня в землю, ещё более агрессивно. Из его пасти воняло гнилью, язык тянулся ко мне, вызывая приступ рвоты.

Силы были на исходе. Я кричала — просила о помощи. Вроде и какие-то секунды прошли, а, казалось, — вечность перед глазами мелькнула.

Внезапно на телегу прыгнул чёрный волк. Он действовал неспешно. Пройдясь по ожившей покойнице, он даже как-то лениво впился ей в шею. Мгновение и неупокоенная затихла, надеюсь, уже навсегда.

— Морк, — давясь комом желчи, подступившей к горлу, взмолилась я, — помоги мне.

Зверь повёл ушами и глянул куда-то в сторону. Мертвяк, навалившийся на меня, хрипел и пёр тараном.

— Морк, — шептала я, чувствуя, что всё — это конец, — Морк миленький.

Мелькнула тень. Кто-то огромный навис над нами: большие ладони обхватили голову мертвому и её вдруг не стало. Моргнув, я уставилась на шею, из которой медленно капала на мою грудь вязкая кровь. В глазах потемнело!

Что-то с глухим стуком покатилась под телегу: с нездоровым интересом я проследила за этой странной штукой и моргнула повторно, осознав, что вижу оторванную голову. Сейчас она смотрела на меня мутным взглядом серых глаз, а из раскрытой пасти так и высовывался длинный покрытый язвами язык. Это выглядело так нелепо.

Из моих уст вырвался истерический хохот. Я смеялась, как сумасшедшая, смутно понимая, что веду себя непросто странно, а ненормально.

Смех перерос в хлюпающие рыдания. Тело мертвеца отлетело в сторону, и надо мной склонился вард Вульфрик. Он такими глазами смотрел на меня, словно поверить в увиденное не мог. Дрожащей рукой северянин откинул волосы с моего лица и сглотнул.

— Ты всё время была рядом, — его пальцы скользнули по моей щеке, — рыла эти могилы. А я не понял. Я этого не понял.

Осторожно, словно я ваза хрупкая, меня подняли с земли.

— Сай, — этот истеричный, полный ужаса рык над моей головой привёл окончательно в чувство.

Захлёбываясь рыданиями, проследила за приближающимся к нам, практически бегущим, пшеничноволосым вардом. Подлетев, он выхватил меня из рук брата и снова положил на землю рядом с телегой. Над моей головой покачивалась рука мёртвой женщины, лежащей в повозке, а вард явно пытался излечить меня от неведомого недуга.

Я отчётливо ощущала целительское тепло, исходившее из его рук.

Повернув голову набок, увидела тело Лестры. Сестра лежала в окружении покойников, брошенной игрушкой. Так нелепо и страшно было видеть её не тронутое разложением красивое лицо. Волосы, спутанные и слипшиеся от крови, валялись в песке. А она ведь так ухаживала за ними. Так гордилась своей косой толщиной в кулак.

Зарыдав, я оттолкнула варда-целителя и поползла к родному человеку.

Я не допущу, чтобы её хоронили в общей могиле с неизвестными мужиками и бродягами. Не хочу, чтобы её тело гнило там, в окружении этого сброда. Заберу её домой и похороню рядом с папой, которого она так любила.

Кто-то перехватил меня за талию. Взвизгнув, я ударила со всех сил. Чужие руки мгновенно разжались, давая мне свободу. Подобравшись к сестре, я. приложив усилие, приподняла её и обняла словно ребёнка, уложив на свои колени. Из моих глаз потоком лились слёзы, лишая меня возможности что-то разглядеть за их пеленой. Но мне этого и не нужно было. Вокруг меня воцарилась тишина.

— Не трогайте её, вард, — услышала тихий мужской шёпот, — она, как отца похоронила, всю семью на себе тащила. С сестёр пылинки сдувала, берегла их, как могла. А тут такое. Сломалась девочка, не выдержала.

Эти слова ещё больше утопили меня в отчаянье. Я уже поняла, что иллюзию не удержала. И всем понятно, кто сидит перед ними. Но мне на это было откровенно плевать. У меня одна сестрёнка мёртвая на руках, а другая дома — ждёт моего возвращения, и подводить её ну никак нельзя.

Схватил Лестру под руки, я потащила её к воротам. Я заберу её домой, похороню рядом с папой и мамой. Не оставлю здесь, валяться и гнить в общей могиле. Я верну её домой.

Кто-то остановил меня и выдернул тело из трясущихся рук, Истошно закричав, я бросилась отбирать сестру обратно.

— Успокойся, Томмали, — грубый голос отрезвил, — успокойся. девочка моя, — меня обняли и прижали к мощной мужской груди. — Мы похороним её. Всё сделаем как надо, только успокойся.

— Мне нужно домой, — выдохнула я, — меня ждёт Эмбер. Мне нужно домой.

Лестра, она должна лежать рядом с папой, она очень его любила. Я должна похоронить её рядом с ним.

Оттолкнув варда, я снова склонилась, чтобы поднять сестрёнку. Но не смогла — силы закончились. Упав на колени, прижалась лбом к её животу, и всё равно мне было, как от неё пахнет. Это моя сестричка. Моя Лестра.

— Унеси её отсюда, Вульфрик, пока она окончательно не обезумела. Я позабочусь о теле.

Услышав слова варда Сая, я завопила и кинулась на того, кто хотел помешать мне вернуться домой. Нападения северянин не ожидал, но ловко поймав меня за запястья, повернул и прижал спиной к себе, обездвиживая.

— Успокойся, мы понимаем твою боль. Но сейчас ты ведёшь себя неправильно и вредишь только себе. Приди в чувство, Томмали, ну, давай же, девочка.

Моего затылка коснулась рука. Почувствовав тепло, дарующее исцеление, я смутно поняла, что теряю сознание. Кто-то поднял меня на руки. Мгновение и вокруг разлетелся, одурманивая и успокаивая, яркий запах хвойной смолы и свежеспиленной древесины.