Твой шёпот в Тумане - Мария Лунёва

Распахнув глаза, я долго смотрела в потолок и не понимала, что же ни так. Да в нём не было мелких щелей, не наблюдалось жёлтых влажных разводов. Я явно находилась не дома. А потом память подкинула мне воспоминания о последних событиях, и моё сердце заныло от боли.

Сколько я уже здесь? И где я?

Привстав, я опустила ноги с широкой и высокой кровати. Подо мной была очень мягкая перина, а рядом лежало новое толстое ватное одеяло, тёплое даже на вид.

Вот бы мне такое для Эмбер. Всё вокруг казалось совершенно новым.

Прикроватный коврик радовал яркими красными узорами. В тон к нему занавески на окнах. Они весело пестрили расшитыми цветами. Шкаф высокий под потолок с тремя створками. На одной из дверей большое в полный рост зеркало. У окна стол на крепких резных ножках: ни трещин, ни сколов я на них не обнаружила. Словно выстрогали эту мебель совсем недавно. На ту же мысль навёл и единственный в комнате стул.

Всё такое новое и добротное. Совсем не как у меня в доме. У нас и шкафов-то не осталось — всё стопили за зиму. Грустно как-то стало и обидно.

Вздохнув, я взглянула в огромное окно. Через чистые прозрачные стёкла, вставленные в свежие рамы, виднелось предзакатное небо. Яркими полосами пылали облака, оповещая о том, что солнце склонилось к горизонту.

Я должна вернуться домой.

Соскочив с кровати, обнаружила на себе странную длинную явно мужскую рубаху с вычурным косым воротом. Наши мужики такого точно не носили, да и пошита она была явно не из домотканой сермяги, а из куда добротнее и мягче ткани, красивоокрашенной и оттого нарядной.

Рубаха спускалась ниже моих колен, что в принципе было приличным. Так что вопрос с одеждой я оставила на потом. Подскочив к окну, поняла, что я всё ещё в Сердвинки. Вокруг сновал народ, в основном северяне, но изредка и наши мужики на глаза попадались. Вид у них был деловой и занятой.

Дёрнув, я приоткрыла створку окна. Где-то позади меня скрипнула дверь.

Подсобравшись, отошла от окна и замерла. Звук исходил из недр дома. Решив подслушать, что творится за моими дверями, тихо на цыпочках подкралась к ним.

Голоса. При этом говорившие были явно взволнованы.

— Мёртвые идут, — негромко прошептал один.

Говорили мужчины негромко, но стояли буквально за моими дверьми. Это я поняла по теням, что виднелись из-под щели между полом и дверью.

— Много? — этот вопрос волновал и меня.

— Я точно не знаю, но варды чернее тучи. Туман, говорят, идёт на деревни, а в нём неупокоенных кишмя кишит Последнюю неделю тут творилось что-то странное.

Туман необычно активен. Мёртвых в десятки раз больше стало. И главное — тени!

Ты когда-нибудь слышал, чтобы в одном месте столько теней было. Этот лес словно приманивает их.

— Я думаю, дело серьёзное раз вард свою обретённую избранную запертой оставил, а сам не с ней, а по казармам шастает.

— Вот и я про то. Жаль тех, кто в деревне, сияющих там много — пропадут.

— Может, стороной обойдёт?

— Нет, я сам слышал: Туман на селенья идёт и быстро. Не спасут там никого, сгинут как есть. Вон вард и коня седлал, поскачут наперерез, чтобы от нас угрозу отвести. Здесь сейчас единственное безопасное место.

— И всё равно, местных жалко, плохая смерть.

Услышав последнюю фразу, замерла статуей. Мужчины продолжали сплетничать, но я не слушала, а переваривала полученную информацию. И понимала, что если я сейчас же не вернусь домой, то моей семьи просто не станет.

Я потеряю и мою маленькую Эмбер.

Мои руки дрожали, когда я открывала окно. Осторожно выглянув наружу, стала ждать, обратит ли кто на внимание. Но всем было не до меня. Выждав, пока пространство перед домом, в котором я находилась, временно не опустеет, я забралась на подоконник и. свесив ноги, спрыгнула. Позади дома послышалась бранная ругань. А по дороге, всё так же не обращая на меня внимания, пробежали несколько воинов с голым торсом. На улице было прохладно, но, видно, северяне привыкли к более суровым условиям.

Крадучись, я обогнула дом.

Так и есть, небольшая заварушка. У телеги отскочило колесо. Весь груз повалился на землю и рассыпался. Мужчины ходили вокруг покосившейся набок телеги и собирали хлеб. Его было так много, что некоторые они откидывали или по неосторожности топтали. Вот уж, кто не голодал и не знает цену каждой булке.

Сглотнув, я услышала, как урчит в животе.

— Поторапливайтесь, — крикнул габаритный мужчина. — Туман приближается, выезжаем через десять минут.

Очнувшись, как от толчка, я развернулась и прошлась до другого конца дома. Тут всё было тихо и спокойно. Мужчин не видать. зато обнаружилась знакомая лошадь.

Да! Осёдланный пегий конь, привязанный к крыльцу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, дожидался своего хозяина. Рядом лежал, высунув язык, чёрный волк варда. Морк. Подняв голову, он уставился на меня немигающими жёлтыми очами.

Я сглотнула. Страшно. Зверь-то непросто дворовая собака.

Зевнув, волк поднялся и сел. Ему словно интересно было за мной наблюдать.

Несмело я подошла к лошади и погладила её. Животное встрепенулось, и я отскочила на шаг Волк снова зевнул и лениво улёгся. У меня такое чувство было, что меня отнесли к дурочкам, на которых и внимание обращать не стоит.

Это задело моё самолюбие.

Упрямо поджав губы, я понимала, что меня отделяет от Эмбер не только большое расстояние, но и ещё эта упрямая лошадь. Я сразу смекнула — выбраться через центральные врата незамеченной просто невозможно. С другого конца дома слышались крики мужчин и требования поторапливаться. Они суетились, это подгоняло меня и пугало. Пешком я могу просто не успеть, пока буду ждать возможность выйти из деревни, потом ещё добежать до родного дома. Слишком много времени потрачу.

Просто не успею.

Бежать к варду? Если бы у северян была возможность спасти местных, они бы это сделали, но они пытаются отвести беду от Сердвинки. Вард Вульфрик просто скажет: «Прости, я не могу», и тогда пропадёт сестричка моя одна. Да, он может подсуетится и поможет. Но вдруг нет, есть ведь и такой вариант развития событий.

И тогда он снова запрёт меня. И я не смогу вернуться домой. Именно это и остановило меня. Нет, не побегу к вардам. Они знают, что у меня там сестра, если посчитают нужным — придут нам на помощь. Если нет, то я сестру не брошу. Вместе так уж до конца. Семьей в родном доме сгинем.