Зов страсти - Маргарита Чижова

Я, как и просил Ролло, искала продолговатые отпечатки мериков. По одной из натоптанных троп мы с капитаном выбрались на поляну, где эти странные животные мирно паслись, объедая листву с болотных кустарников.

— Дым, — сказал эльф. — Становище совсем рядом.

Я ничего не чувствовала, кроме тошнотворной вони белесых испарений над залитыми тухлой водой канавами. Докучливая мошкара зудела и днем, и ночью, изматывая и сводя с ума.

Сквозь рваные края мглы я увидела выгнутый подковой берег, отгороженный частоколом, и десяток удивительных домиков, каждый из которых стоял на восемнадцати вбитых в землю столбах. Стены без окон были собраны из плетеных ветвей, утепленных мхом. Входы защищали от ветра и дождя длинные пологи. На двускатных крышах росла трава и мелкие белые цветы.

Домики на сваях-лапах казались мне огромными жуками, присевшими возле озера и готовыми в любой миг вспорхнуть, чтобы навсегда исчезнуть в небесной синеве.

Прямо перед нами, пронзая туман резным коньком в форме головы мерика, возвышалась сторожевая башня. Сверху бдительно глядели зеленокожие подростки.

— Чи-хо! Чи-хо! — загомонили они, стуча копьями по опорным столбам.

Я вздрогнула от неожиданности, а лорд Ролло поднял руку и начертил пальцем в воздухе сложную вязь из замысловатых символов.

— Ролхо! — выкрикнул один из мальчишек-дозорных.

Его приятели мигом попрыгали с башни, окружили нас, и с благоговением на лицах стали аккуратно дотрагиваться до конской сбруи, стремян и сапог капитана.

— Ролхо... Ролхо... — шептали молодые гоблины.

Взяв скакуна под уздцы, они повели нас в становище, то и дело заинтересованно поглядывая на слепые глаза эльфа и на мои уши.

Беженцы собрались у ворот встречать гостей. Мне было очень неуютно от такого внимания, хотелось укрыться где-нибудь, ни с кем не разговаривать.

Старик с разорванной ноздрей и пересекающим лицо шрамом вышел вперед, чтобы приветствовать Хранителя Севера:

— Кошмар моих ночей стал нашей судьбой. Ты, Ролхо, сын Скалхо, явился из прошлого, из священной памяти, дабы прогнать его, развеять тьму...

— Не сегодня, — устало выдохнул Ролло, слезая с лошади и помогая спуститься мне. — Сегодня, после стольких дней пути, я хочу миску теплой еды и шерстяную подушку под голову.

Наблюдая за движениями эльфа, я только теперь поняла, как много сил отняла у него дорога. Постоянное изматывающее напряжение, боль в пораженных магией глазах... Он не имел права на слабость. Не мог пожаловаться. Даже на миг, упав духом, опустить руки.

Лорд Ролло с честью выдержал это испытание. И заслужил отдых.

Нас проводили в дом, состоявший всего из двух помещений. Первое от входа выполняло роль кухни, столовой и мастерской. Второе служило одновременно и гардеробной, и жилой комнатой, и спальней. Очаг размещался на куче гальки. Дым выходил в отверстие посередине крыши, под которой на жердях сушилась рыба и связанные в пучки травы.

Посуда была из глины, постель самой простой — внизу жерди, на них — сено и ветки, поверх них — сермяжные простыни. Возле ложа стояли лавки для раздевания.

Поухаживать за нами вызвались две девушки в пестрых платьях с пришитыми к подолам бубенцами. Они забрали нашу одежду в стирку и принесли вместо нее яркие лоскутные наряды. Затем эльфа увели в помывочную яму — отдельное, вырытое в земле помещение с глиняной печью, нагревающей воду, а меня искупали прямо в доме, заботливо увлажнив волосы смесью из кислого молока и душистых масел.

На обед нам подали вареную рыбу, теплую и мягкую, буквально тающую во рту. Я разделывала ее двузубой костяной вилкой. Капитан, извинившись, ел руками.

Наши помощницы расселись у стены и затянули длинную песню на своем грубоватом языке, жестикулируя и качая головами.

— О чем они поют? — спросила я, наблюдая, как лорд Ролло протирает губы уголком платка.

— Я попробую перевести, но не обещаю, что это будет красиво, — усмехнулся эльф, а затем сказал нараспев:

— Какая мерзость! — я в сердцах швырнула вилку на стол.

— Я предупреждал, что красиво не будет, — широко улыбнулся лорд Ролло.

— Мне казалось, вы говорили о качестве перевода.

— Нет, об оригинальности содержания.

— Сразу видно, что эльфов они не жалуют.

— С этим не поспоришь. К вашему сведению, «Причитания Таейшуан» — самое благопристойное описание эльфийских злодеяний в местном народном творчестве.

— И в чем еще вас обвиняют? В пожирании младенцев?

— В пожирании жареных младенцев.

— Это шутка?

— С какой стороны посмотреть...

— Может, хватит говорить загадками? — я смерила Ролло полным возмущения взглядом.

— Для них — не шутка, скорее — детская страшилка на ночь. Для меня — возведение напраслины. Однако за всех ручаться не могу. Вполне возможно, что кто-то из предков слопал у походного костра ягненка, а молва приписала ему это ужасное преступление.

— Но вас здесь любят.

— Любят, — согласился капитан. — И, как видите, даже намекают, что не прочь навязаться мне в невесты.

— Вам доставляет удовольствие обсуждать за столом то гадости, то пошлости?!

— Нет. Я преследую вполне определенную цель.

— Вынудить меня покраснеть?!

— Зачем? Пожар вашего прелестного румянца пока надежно скрыт от моего взора.

— Тогда... что?

— Останьтесь со мной до утра. Обещаю: не обижу ни словом, ни действием.

— Вы, кажется, хотели выспаться?

— Именно этим я и займусь. Но мне будет спокойнее от мысли, что вы рядом.

— Можно услышать от вас еще какую-нибудь из местных песен? Только не про эльфов.

— «Песнь о змее» подойдет?

— Не знаю, — с жаром сказала я. — О чем она?

— О змее.

— А подробнее?

— Один храбрый зеленокожий воин лез по скалам за цветком для своей возлюбленной — волшебным голубым тюльпаном — но сорвался и упал в пропасть. Его искалеченное тело осталось лежать на камнях, а дух обрел вид змеи. Он пополз к дому, всю дорогу сокрушаясь, узнает ли его невеста в новом обличье...

— Она узнала?

— Услышите вечером.

— Лорд Ролло!

— Приятного аппетита, леди Кэсси, — эльф поднял деревянный кубок с подслащенной медом настойкой. — За вас и за успех нашего похода!