Ристалище - Александр Прозоров

– Рулевой… Нос влево… Сильно! – начав эту фразу спокойным голосом, Назия закончила ее криком.

Совершенно неожиданно в этот миг парус захлопал, потеряв ветер, судно резко довернуло влево.

Когда новый порыв ветра наполнил ткань, корабль уже шел в совершенно другом направлении.

– Кирнук, отпусти угол, – спокойным голосом приказала надсмотрщица. Вечером без ужина.

Назия, довольная эффектным маневром, подошла к Посланнику и небрежным тоном сообщила:

– Теперь спокойно пойдем. До берега далеко, банку не зацепим. Через три часа войдем в устье.

– Мастерская работа, – похвалил правитель.

Вообще-то, он так и не понял, в чем заключалась сложность и умение хозяйки корабля. Но, судя по тому, как светилась гордостью Назия, она сотворила нечто на грани возможного.

– Ветер был удачный, – решила, наконец, выказать скромность морячка. Грех не воспользоваться.

– Посланник Богини, – добавила Райя.

– Что? – не поняла Назия.

– Обращаясь к повелителю, нужно говорить «Посланник Богини», – холодно сообщила главная надсмотрщица.

Назия вспыхнула, однако принципиально идти на нарушение не рискнула, и склонила непокорную голову:

– Прошу прощения, Посланник Богини. Я слишком увлеклась.

– Ничего. На море редко встречаются Посланники Богини. Будем считать, ты просто не знала, как ко мне обращаться.

– Ты можешь обращаться «повелитель» или «мой господин», – с искренней прямолинейностью объяснила Райя. К незнакомым смертоносцам первый титул предпочтительней.

Назия молча проглотила издевательскую лекцию, поклонилась и отошла к корме. Спустя минуту невезучий Кирнук схлопотал за что-то еще один удар кнутом.

Найл подумал, что морячке здорово повезло – Смертоносца-Повелителя больше не существует. Иначе честная надсмотрщица Райя наверняка сообщила бы первому встречному смертоносцу о нарушении субординации надсмотрщицей Назией, паук несомненно передал бы известие о преступлении повелителю вселенной, а тот без малейших колебаний приказал бы публично разорвать морячку на площади в назидание прочим двуногим.

Райя, с любопытством осматривая корабль, забрела на нос, взглянула вниз и надолго замерла, завороженная зрелищем разбивающего волны форштевня. Очнулась она только когда удар особо крупной волны забрызгал ей лицо.

– Как много воды, Посланник, – оглянулась надсмотрщица на правителя. Столько времени плывем, а она все не кончается и не кончается.

– Ты же, считай, всю жизнь на берегу моря провела, – удивился Найл.

– Пески могут быть бесконечны, Посланник, – ответила Райя. Но ведь соль когда-нибудь кончается, правда?

– Вообще-то, да, – согласился правитель. Причем кончается всегда не вовремя.

– А раз соль всегда кончается, – сделала логический вывод женщина, – значит должно кончиться и море, из которого мы его добываем.

Найл промолчал, не зная, как ответить на столь интересное умозаключение.

– Ведь мы постоянно выпариваем его, правда? – молчание Посланника надсмотрщицу явно не устраивало. Раз мы вычерпываем его, то воды в море должно становиться все меньше и меньше.

– Нет, – вздохнул Найл. – Это не совсем так. Понимаешь, когда вода испаряется из твоих прудов, она поднимается вверх и собирается в облака. Когда ее становится слишком много, она падает обратно вниз. Идет дождь. Понятно?

– Плохо, – кивнула Райя. Это значит, дождь пресный потому, что всю соль из него собрали мы?

– Можно считать и так, – не стал спорить правитель. А почему плохо?

– Дождь пресный, Посланник, – объяснила надсмотрщица, – падает в море. Значит, в нем становится все меньше и меньше соли. Скоро мы совсем не сможем ничего добыть.

– Не так уж и скоро, – это все, что смог сказать Найл ей в утешение. Из вложенных Белой Башней ему в голову знаний он имел представление о круговороте воды в природе, но слабо представлял себе круговорот морской соли.

– Посланник!

Найл оглянулся на Назию. Морячка указала куда-то в сторону. Правитель вгляделся в серую черточку вблизи горизонта и с большим трудом угадал в ней рыбацкую лодку.

– Поворачиваем?

– Нет, – покачал головой Найл.

Как поступать со встречными чужаками, они с Дравигом обсудили еще в Провинции и решили их не трогать. Ни боевые пауки, ни сам Тройлек никак не могли просматривать все мысли всех двуногих. Наверняка обращали внимание либо на мысли об агрессии, либо на предсмертные восклицания и мольбы о помощи. Если топить рыбаков, то их призывы могут достичь города и поднять тревогу. А если не трогать, так наверняка и внимания особого не обратят: корабли и корабли. Мало ли кто куда плывет?

У братьев по плоти сложилось ощущение, что обитатели города пребывали в расслабленно-безмятежном состоянии.

Слева пустыня, справа пустыня, снизу море, сверху владения князя. Чего опасаться? Откуда взяться врагам?

От разгромленных восьмилапых больше года ни единого известия. Наверняка сгинули в безводных песках…

Однако военная сила в городе имелась, и немалая. Сто тяжело вооруженных воинов и девять опытных в бою пауков.

Когда человек и смертоносец сходятся в бою один на один, почти всегда побеждает паук. Восьмилапый воин имеет возможность парализовать врага волей еще до того, как тот сможет применить оружие.

Когда сходятся крупные отряды тех и других, исход боя становится далеко не так однозначен. Достаточно хоть одному из пауков получить рану – например, от пущенной издалека стрелы, как волна боли прокатывается по всем сознаниям смертоносцев, постоянно состоящих в мысленном контакте. На некоторое время пауки становятся беззащитны – и дальше вопрос состоит лишь в том, успевают двуногие воспользоваться этим моментом, или восьмилапые приходят в себя раньше.

Северяне в своей тактике пошли дальше. В их отряды всегда входят насколько десятков боевых пауков, которые прикрывают воинов ВУРом от ударов парализующей воли и позволяют стрелять по врагу до тех пор, пока болевой шок не свалит всех на долгое время.

Зелье Магини спасает смертоносцев от общей болевой волны, но одновременно лишает главного оружия – возможности наносить волей парализующие удары. А в прямой рукопашной схватке ничем не защищенный паук с его короткими хелицерами против одетого в кожаный доспех, закрытого щитом, вооруженного длинным копьем или мечом человека…

Да, если горожане успеют поднять тревогу и встретят братьев в воинском строю – погибнут все. Лишенные способности к мысленному контакту пауки не смогут даже согласованно отступить.

– Входим в устье! – предупреждение Назии отвлекло Посланника от тягостных раздумий. Отступать поздно, военная операция уже началась.

Райя неуверенно смотрела на хозяйку корабля. Если предупреждение относилось к правителю, то надсмотрщицу следовало наказать за злостное несоблюдение субординации. Если фраза произнесена для всех, то возмущение будет выглядеть глупо. Сколько нам еще до города? – громко спросил Найл.