Эления - Дэвид Эддингс

мешочек, крепко завязаны. Значит его предположения не оправдались — тень могла появляться вне зависимости от камня, и даже здесь, в главном святилище истинной веры. А он-то надеялся, что хотя бы здесь можно не опасаться ее появления. Встревоженный, он покинул кажущийся теперь мрачным и холодным зал.

Новое покушение на жизнь Спархока произошло почти сразу же после того, как он увидел тень. Монах с опущенным на лицо капюшоном, один из многих толпившихся у входа в Совещательную палату, обернулся и метнул кинжал, целясь в лицо пандионца, не защищенное сейчас поднятым забралом. Только многолетняя воинская выучка спасла его. Не успев даже понять, что произошло, он отбросил кинжал защищенной доспехом рукой и, в два прыжка настигнув монаха, схватил его. С криком отчаяния тот воткнул неожиданно появившийся у него в руках кинжал себе в грудь. Тело его сотрясла страшная судорога, ноги подогнулись, потом искаженное болью лицо перестало что-либо выражать, и он обмяк.

— Келтэн, — напряженно прошипел Спархок, — помоги мне удержать его на ногах.

Келтэн поспешно обхватил безжизненное тело монаха с другого бока.

— С нашим братом все в порядке? — спросил какой-то монах, когда они протаскивали тело через дверь.

— Обморок, — равнодушно бросил ему Келтэн. — Мы отведем его куда-нибудь, где посвободнее, пусть там отдышится.

— Превосходно, — шепотом похвалил его Спархок.

— Видишь ли друг мой, я, в отличие от многих, могу думать даже на ходу, — Келтэн указал взглядом на дверь ближайшей комнаты. — Давай его туда и там взглянем, что это за тип.

Они втащили тело в небольшую комнату и притворили за собой дверь. Келтэн вытащил кинжал из груди монаха.

— Это даже и оружием-то не назовешь, — презрительно заметил он, оглядывая клинок.

— Однако его было достаточно, — проворчал Спархок. — Несильный удар отправил его на тот свет так же верно, как и добрый тяжелый меч.

— Может, яд? — предположил Келтэн.

— Возможно. Но давай-ка поглядим на него поближе.

Спархок нагнулся и разорвал монашескую сутану на трупе.

«Монах» оказался рендорцем.

— Как интересно, — проговорил Келтэн. — Похоже, тот лучник, что пытался убить тебя в прошлый раз, начал подыскивать себе помощников.

— А может, это и есть тот самый лучник?

— Вряд ли, Спархок. Если бы он был с луком, то вряд ли мог бы прятаться в монашеском одеянии, а в любом другом первый встречный узнал бы в нем рендорца.

— Похоже, ты прав. Дай-ка мне кинжал, его надо бы показать Сефрении.

— Похоже, Мартэл не так жаждет встречи с тобой, как рассказывает.

— Ты полагаешь, что за всем этим стоит Мартэл?

— А почему бы нет, — пожал плечами Келтэн и указал на тело, распростертое на полу. — А что будем делать с этим?

— Да просто оставим здесь. Кто-нибудь рано или поздно найдет его и позаботится о теле.

Почти все солдаты церкви спокойно приняли перемену командования. Простым воинам было просто все равно, но вот многие лейтенанты, капитаны и полковники были огорчены, узнав, что лишились своих чинов и превратились в обычных солдат. Солдаты были собраны на огромной площади перед Базиликой и оттуда их разводили на стены и к воротам Древнего города.

— Были какие-нибудь неприятности? — спросил Улэф Тиниена, когда они, каждый ведя за собой немалое количество солдат, встретились на перекрестке.

— Несколько отставок, вот пожалуй и все, — пожал плечами Тиниен.

— Ну, и у меня то же самое.

— Я там столкнулся с Бевьером, — сообщил Тиниен, когда они подъезжали к главным воротам Внутреннего городя. — У него, похоже, тоже все в порядке.

— На то есть причина, Тиниен, — усмехнулся Улэф. — Помнишь, что он сделал с капитаном, который хотел помешать нам пройти к Базилике? — Улэф стянул с головы рогатый шлем и почесал в затылке. — Да еще эта молитва… От нее, по-моему, у всех просто кровь стыла в жилах. Убить кого-нибудь в пылу спора — это понятно, но помолиться потом за его душу — это оказывает на многих впечатление.

— Что ж, возможно и так, — Тиниен оглянулся через плечо на солдат, кое-как плетущихся за его лошадью, не соблюдая никакого строя. На лицах их была печаль, видимо от того, что они чувствовали, что в сражении поучаствовать все же придется. Большинство из них никогда не воевали, и их охватил страх перед грядущими боями. — Эй, друзья! — укоризненно прокричал Тиниен. — Ну нельзя же так! Вы должны быть хотя бы похожими на солдат. Выровняйте-ка ряды и извольте идти в ногу. Мы должны хотя бы поддерживать свою репутацию, — немного помолчав он неожиданно предложил: — А как насчет песни? Мирных жителей всегда приободряет, когда солдаты поют, идя на битву. Мы должны показать нашу храбрость и презрение к смерти.

Несколько голосов неуверенно затянули песню. Тиниен приказал начать сначала. Так повторилось несколько раз, пока орущая во все горло колонна не удовлетворила его желание.

— А ты жестокий человек, — заметил Улэф.

— Я знаю.

К удивлению Спархока, узнав о попытке рендорца убить его, Сефрения оставалась спокойной.

— Ты уверен, что видел тень перед нападением? — спросила она.

Спархок утвердительно кивнул.

— Кажется, наши подозрения были небезосновательны, — с удовлетворением отметила Сефрения, глядя на маленький отравленный клинок, лежащий на столе. — Странно, что они при помощи этого хотели справиться с человеком, одетым в доспехи.

— Но тут все могла решить царапина, матушка.

— Но как он смог бы тебя поцарапать, если ты весь закован в сталь?

— Он пытался нанести удар в лицо, Сефрения.

— Так держи забрало опущенным.

— Я бы выглядел смешно.

— А что лучше — выглядеть смешным или мертвым? Кто-нибудь из