Сто рентген за удачу - Вадим Филоненко

— Чего ждешь? Клади автомат.

Он послушно выполнил. В его глазах и жестах уже не осталось почти ничего человеческого — передо мной стояла самая настоящая механическая кукла с крохотными остатками разума.

Я скрипнул зубами и посмотрел в сторону открытой пока внешней двери. Ну, что мне делать, а? Уйти вместе с Потапом, присоединиться к Ушастику и бродить по диким землям этаким трио мутантов, распугивая бродяг и хуги? Или пристрелить Лешу, как он и просил? А потом застрелиться самому?

Тяжелая входная дверь медленно начала закрываться. Еще не поздно уйти…

С тихим вздохом дверь встала на место, плотно садясь в пазы. И сразу же начала открываться вторая — внутренняя.

В шлюз вошли двое дежурных: «ботаник» в полном костюме высшей биологической защиты и боец в эскаде (сокращенно от «энергетического силового костюма, адаптированного для аномалий»), этакий ходячий бронированный танк. Боец застыл в дверном проеме, автомат держал опущенным, но я был уверен: в случае чего ему хватит времени, чтобы изрешетить нас с Потапом пулями.

Я решительно захлопнул ячейку шкафа, в котором осталось оружие. Выбор сделан. И будь что будет…

— Здорово, Бедуин. Привет, Потап, — заговорил «ботаник», а боец у двери молча сделал приветственный жест рукой.

Сквозь закрытые, непрозрачные шлемы я не мог разглядеть их лиц, поэтому не знал, кто такой этот молчун в эскаде. А вот «ботаника» узнал по голосу, который через мембрану шлема прозвучал хоть и слегка искаженно, но вполне узнаваемо. Это был биофизик Николай Кузнецов, младший научный сотрудник. Нормальный парень, фанат науки и все такое.

— Как дела, Коля? — спросил я.

— Все о'кей. А что у тебя с ногой?

— Сломал. Рассчитываю получить у вас медицинскую помощь.

— Получишь. Потап, а ты здоров?

— Как хуги и упырь, вместе взятые, — поспешно ответил за Лешу я.

Мне очень не хотелось сейчас объяснять посторонним странное поведение Потапа. Ну не мог я смириться с тем, что мой лучший друг превратился в зомби! Умом уже принимал этот факт, а душой нет. Мне казалось, пока вслух приговор не произнесен, еще остается надежда…

— О'кей. — Кузнецов принялся проверять нас дозиметром.

— Что новенького на Плюке? — заполнил паузу я.

— Где? — не понял Николай.

— На Плюке. Это планета такая, выдуманная. Из фильма одного, «Кин-дза-дза» называется. Не смотрел? Зря. Отличный фильм. Будет случай, посмотри.

— Ты мне мозги не пудри, — фыркнул Кузнечик. — И зубы не заговаривай. Лучше сразу говори: аномальные образцы несете?

Цацки, или, по-научному, образцы аномальной активности, полагалось безвозмездно передавать в руки ученых для исследований. На самом деле егеря сдавали лишь небольшую часть хабара, остальное припрятывали и затем продавали перекупщикам.

Николай спросил больше для проформы, чем всерьез. Если мы сами не захотим отдавать добычу, силой ее отнимать никто не станет.

— Мы пустые, Коль, — слукавил я. — Давай, пропускай нас внутрь. Еле на ногах стоим от усталости, а Потап так вообще спит на ходу.

— Да уж, как-то странно он себя ведет…

— Устал! — отрезал я. — Мы трое суток без сна. Ты нас как, вообще, в лагерь пускать собираешься или нет?

— Собираюсь, конечно. Ты чего завелся-то? — миролюбиво спросил Кузнецов.

— Говорю же, вымотался вдрызг. Да еще и нога болит, просто силы нет терпеть. Ну что? Проверка закончена?

— В общем да. Осталась пустая формальность.

Я похолодел. Вот оно, начинается! «Пустая формальность» — это проверка, не зомби ли мы. Для подобного существует небольшой приборчик, который делает экспресс-анализ крови…

Ученые до сих пор не разобрались в природе зомби. По многим физиологическим параметрам их безоговорочно признают мертвецами. Они не чувствуют боли, не спят. У них полностью деградирует мозг, не работает большинство внутренних органов, таких, как сердце или легкие. Само собой, и кровь у них не струится по жилам — застывает, превращаясь в некую вязкую субстанцию. С другой стороны, зомби способны двигаться — за счет нервных импульсов непонятной природы, а также говорить и, как ни странно, есть.

Порой зомби ведут себя совершенно по-человечески — так, что и не отличишь. Они умеют обращаться с оружием, открывать-закрывать двери и замки, способны поддерживать работу генератора или других устройств — короче, механически выполняют те действия, которые делали при жизни. Но чаще всего они становятся невероятно агрессивными, особенно по отношению к живым людям — без предупреждения открывают огонь или набрасываются с кулаками. Хотя бывает и наоборот. Мне встречались зомби, которые выпрашивали хлеб, будто заядлые попрошайки, и вообще вели себя довольно мирно…

— Если пустая формальность, может, не стоит терять на нее время? — предложил я. — Пропусти нас внутрь, мы выспимся, отдохнем, а потом сдадим любые анализы, какие скажешь.

Кузнецов отрицательно покачал головой:

— Нет, проверка обязательна. Ты же знаешь правила. Это займет минуту, не больше. Давай руку, Бедуин. — Николай протянул ко мне маленькую синюю коробочку с нарисованной красной каплей. — Один крохотный укольчик — и ты в лагере.

Но я и не подумал дать ему руку. Вместо этого торопливо спросил:

— Коля, ты вроде изучаешь барические аномалии?

— Да, а что?

— Слышал, тебе нужен доброволец для исследований.

— Нужен-то нужен, только какой дурак пойдет по собственной воле на «Сорокапятку» или «Пивную кружку», — фыркнул боец в эскаде. — Платят копейки, а «удовольствия» полные штаны.

— Обожаю пиво, тем более в кружках, — пошутил я. — Так что, Николай, считай, у тебя есть доброволец. Если хочешь, завтра и начнем. А сейчас хватит нас мучить, открывай двери…

— Бедуин, — голос Кузнецова похолодел. — Давай руку или проваливай. Без анализа я вас в лагерь не пущу.

— Коля, а ты когда-нибудь видел философский камень? — Я понизил голос до шепота, не желая, чтобы мои слова долетели до ушей бойца в эскаде. — Это самая дорогая цацка в АТРИ. Она способна превращать сталь в золото. Я знаю, где взять такую…

— В чем дело, Бедуин? — перебил Кузнецов. — Я же вижу, ты не зомби. Почему тогда не хочешь сдать этот чертов экспресс-анализ?

Я машинально оглянулся на Потапа. Николай правильно истолковал мой взгляд, застыл на мгновение, размышляя, покосился на незнакомого мне бойца у дверей и отрицательно покачал головой:

— Не могу, Бедуин. Иначе потеряю работу. Конечно, Потапа жаль, но…

— Да пошел ты со своей жалостью! Мы уходим отсюда. Прикажи своим открыть наружную дверь.

— Ты можешь уйти, а он, — Кузнецов указал на Потапа, — останется здесь.