Сто рентген за удачу - Вадим Филоненко

Я едва удержался от смешка: во дает, генетик! Почти в открытую сказал всесильному заму по хозяйству: пошел вон! Видно, Олежек пожадничал и мало ему заплатил…

Сам Вишневский тоже прибалдел — явно не ожидал от своего протеже подобной прыти.

— Если вы не забыли, Александр, эту тему курирую я, — с угрозой в голосе произнес Олег. — Мне пришлось долго убеждать Рыбачука в целесообразности ее открытия. А вот закрыть не составит труда.

Разенков и Вишневский уставились друг на друга, как волколаки перед битвой за добычу.

Я поиграл желваками. Вот они — настоящие хищники АТРИ. Люди, а ведут себя хуже живоглотов. Учуяли запах крови, шакалы, и теперь будут яростно драться за добычу, то бишь хабар…

Пока они выясняли, «кто в доме хозяин», я подошел к стеклу и посмотрел на Потапа:

— Здравствуй, братишка.

Алексей поднял голову, его глаза приняли осмысленное выражение — он явно узнал меня.

— Лexa, я вытащу тебя отсюда. Не знаю, как и когда, но вытащу, — пообещал я.

Потап встал. Его губы дрогнули, словно он хотел улыбнуться.

— Да, кое-какие осмысленные реакции у данного экземпляра еще сохранились, — громко произнес Разенков.

Реплика явно предназначалась мне. Я обернулся. Генетик смотрел мимо меня, сквозь стекло, на Потапа.

— Это не «экземпляр», а капитан российских вооруженных сил Алексей Федорович Потапов, — отчеканил я и посмотрел на Разенкова своим фирменным взглядом хуги.

Лицо генетика вытянулось. Он откашлялся, желая скрыть замешательство, и торопливо пробормотал:

— Да-да, конечно…

Вишневский злорадно усмехнулся, окинул его насмешливым взглядом и направился к дверям, поманив меня за собой. Мы вышли в коридор.

— Бедуин, наш с тобой договор в силе, — заговорил Вишневский. — Запомни, за Потапа ты платишь мне и только мне. Если этот выскочка станет с тебя еще деньги вымогать, сразу говори, я его осажу. А в остальном не волнуйся, он и в самом деле хороший специалист, так что твой Потап в надежных руках. Чем черт не шутит, а вдруг Разенкову и впрямь удастся его воскреси… э-э-э… вылечить…

— А такое возможно? — с надеждой спросил я.

Вишневский замялся:

— Ты особо-то не надейся, Бедуин, но… Мы здесь на Стрелке не только свои кошельки набиваем, науку тоже потихоньку вперед двигаем.

Я вернулся в лабораторию к Разенкову. Генетик предложил мне чаю и принялся дотошно расспрашивать о последних событиях. Я рассказал подробно про желтый свет на «Октябренке», как встретился с Потапом и как мы с ним проделали весь путь к Стрелке. Умолчал лишь про то, что нас сопровождал атрийский рысенок. Зато поведал, как Потап насильно сделал мне инъекцию антидота — действие, которое мог совершить только человек в полном рассудке, а уж никак не безмозглый зомби. У «ходячего мертвеца» на подобное не хватило бы разума.

— Что ж, давайте попробуем установить, когда именно Потап стал зомби, — предложил Разенков, как только я закончил. — Из того, что вы рассказали, господин Рязанцев…

— Бедуин, — перебил я. — Зови меня просто Бедуин. И давай на «ты». Нам обоим будет проще.

— Тогда я Алекс.

Я кивнул и усмехнулся: вот и закорешились. Мне обязательно нужно с ним дружить, ведь теперь в его руках жизнь Потапа. Да-да, именно жизнь, потому что никто не докажет мне, что Лexa мертв!

— Итак, — продолжал Разенков, — из того, что ты рассказал, следует, что Потап мог стать зомби только в результате аномального явления на «Октябренке». Других источников ка-излучения у вас на пути не было.

— Не было, — подтвердил я. — Но после «Октябренка» Потап вел себя не как зомби. Иначе я бы заметил.

— Зомби теряют разум не мгновенно. Процесс деградации мозга происходит постепенно, — пояснил генетик. — В зависимости от полученной дозы излучения он длится от нескольких минут до одних суток. Более того, пока происходит перестройка организма, у человека даже еще циркулирует кровь. Так что, если ка-излучение, превратившее Потапа в зомби, было не слишком интенсивным, твой напарник вполне мог первые сутки оставаться нормальным человеком.

— С момента катастрофы на «Октябренке» и до того, как мы подошли к воротам Стрелки, прошло ровно трое суток. Три дня и три ночи, — веско сказал я. — Почему Потап продержался так долго?

— Ну… — Разенков задумчиво походил по лаборатории, понаблюдал через стекло за Лешей. — Такие случаи бывали и раньше. Один из них даже официально зафиксирован. Но вряд ли ваш аналогичен тому.

— Почему?

— Да потому что того зомби вел шептун.

К счастью, Разенков не смотрел на меня и потому не видел, как исказилось мое лицо. Я сумел быстро взять себя в руки и даже изобразить заинтересованность:

— Расскажи подробнее, Алекс.

— Подробностей я толком не помню, но если в двух словах… Бродяга попал под действие ка-волн и стал превращаться в зомби. Тут-то его и подцепил шептун, накинул ментальный поводок и водил по диким землям несколько дней, пока на пулю изгоев не нарвался. Зомби они убивать не стали, продали нам для исследований.

— И что? — поторопил я.

— Зомби был на редкость адекватен. Помнил свое имя и вообще вел себя так, будто попал под облучение не больше часа назад, хотя — и это установили точно — прошло несколько суток.

— То есть все дело в шептуне? — Мой голос дрогнул.

— Да, — кивнул Разенков. — Похоже, когда сильный псионик — шептун, меченосец или другой какой-нибудь гипнотизер — воздействует на мозг зомби, он защищает его от деградации. Тормозит процесс распада личности.

Генетик помолчал и добавил с усмешкой:

— Знаешь, Бедуин, если бы я не знал, кто именно привел к нам Потапа, решил бы, что это сделал изгой или шептун.

От его слов мне резко поплохело. Стало душно, на висках выступили капельки пота. Сердце ударило о ребра и застучало с силой молотобойца. Я настороженно взглянул на Разенкова. Уж не намекает ли он, что я превращаюсь в изгоя или, упаси боже, шептуна?!

— Ты как себя чувствуешь, Бедуин? — встревожился генетик. — Покраснел, дышишь тяжело. Да у тебя жар!

— Все в порядке, просто нога разболелась, — соврал я.

— Сделаю тебе обезболивающее. — Разенков открыл один из шкафов.

— Не надо, потерплю, — отказался я. — Пойду, пожалуй, в столовую, пообедаю.

— Погоди. — Разенков загородил дверь, выразительно посмотрел на меня и с нажимом сказал: — Бедуин, ты попал под ка-излучение одновременно с Потапом, но почему-то не превратился в зомби…

— И что?

— Ничего. — Генетик улыбнулся и отошел от двери. — Просто хочу, чтобы ты знал: мутацию можно выявить на ранней стадии. Человек еще и сам не знает, что становится меченосцем или упырем, а приборы — раз, и показали.