Сто рентген за удачу - Вадим Филоненко

— И что? — повторил я.

— Есть одна сыворотка… Она на стадии разработки, официально пока не признана, да и вообще о ней мало кто знает… Но тебе, конечно, это все неинтересно. Иди, ты же пообедать хотел.

Я вернулся к столу, сел на стул.

— Поговорим начистоту, Алекс.

— Если начистоту, то ты не мог побывать под действием ка-излучения и не измениться. Не мог, понимаешь?

— Думаешь, я стал мутантом? — Фраза далась мне с трудом. Но нельзя же бесконечно прятаться от правды. Пришла пора выяснить ее.

Разенков в ответ неопределенно повел плечами:

— Могу тебя обследовать, Бедуин. Конечно, неофициально — так, что никто, включая Вишневского, ни о чем не будет знать. Поставлю точный диагноз: идет ли у тебя мутация, и если да, то какая именно. Естественно, это не бесплатно… Ты же понимаешь… Зато полную сохранность тайны гарантирую.

— У меня при себе ничего нет.

— Сделаю в долг, — пообещал генетик. — У нас с тобой сейчас общие секреты, поэтому придется научиться доверять друг другу.

Оказывается, Алекс, когда надо, тоже умел улыбаться весьма обаятельно. Белозубая голливудская улыбка. Ну, просто рубаха-парень!

— Во сколько мне обойдется такое исследование? — уточнил я.

Разенков назвал сумму. У меня прямо-таки челюсть отвисла. Вот тебе и «ботаники-умники-очкарики»! Обдерут как липку, даже глазом не успеешь моргнуть. Пожалуй, я предпочту встретиться на узкой тропинке с толпой мародеров, чем с одним из них.

— Две новости, — объявил Разенков на следующий день, когда я вновь пришел в лабораторию.

Накануне он долго изучал меня, брал анализы, снимал энцефалограмму, томограмму и черт знает что еще.

— Давай хорошую.

— Лучше по порядку, — возразил он. — Итак, ты мутант. Скорее всего мутант-псионик.

— Это хорошая новость? — мрачно спросил я.

— Плохая, — поправил Алекс. — А хорошая… Помнишь, я говорил тебе о сыворотке?

— Ну?

— Она не сможет вылечить тебя…

— И это ты называешь хорошей новостью? — возмутился я.

— Дослушай до конца! Вылечить она не вылечит, но развитие мутации затормозит.

— Насколько долго?

— За год ручаюсь. А там видно будет. — Алекс замялся. — Не хотел говорить тебе сразу… У меня на Большой земле в Штатах есть один знакомый. Он… э… как бы это сказать… экстремальный хирург.

— То есть?

— Делает такие операции, за которые не берется больше никто.

— Он сможет мне помочь?

— Не сразу. У тебя же изменения на генном уровне. Нужны исследования, оборудование, деньги… К тому же теперь тебе официальный проход на Большую землю закрыт — всех, выезжающих из АТРИ, обязательно проверяют на предмет мутаций. А ребята-проверяющие там дотошные, я их знаю, учились вместе. Короче, я этот вопрос улажу, договорюсь, чтобы тебя выпустили без медосмотра, но мне понадобится время и опять-таки деньги…

— Сколько? — перебил я.

— Пока об этом говорить рано. Давай-ка для начала попробуем сыворотку. Поделаем тебе инъекции пару месяцев и понаблюдаем за результатом.

— Согласен… Алекс, скажи-ка ты мне вот что… Получается, Потап всю дорогу делал то, что ему подсознательно приказывал я?

— Нет. Ты лишь удерживал его разум от деградации, поэтому он оставался самим собой и поступал так, как считал нужным. По крайней мере, большую часть пути.

Полчаса спустя я шел к связистам и считал про себя. Недельное содержание Потапа — двадцать тысяч. Еженедельная инъекция для меня — еще столько же. Итого сто шестьдесят тысяч в месяц. Мое жалование инструктора покрывает одну треть. А ведь я еще задолжал Алексу за исследование. К тому же деньги понадобятся на поездку в Штаты и на саму операцию. Разенков туманно намекнул, что сумма будет выражаться семизначным числом, причем в долларах.

— Но не пугайся, — тут же «успокоил» он меня, — у тебя будет год-полтора, чтобы ее собрать.

Не слабо, да? Мне придется за год стать миллионером, потому что от этого теперь зависит моя жизнь!

Моя и Потапа…

Как это часто случается в АТРИ, связь с Ванаварой работала из рук вон плохо. И все же я сумел поговорить с моим прямым начальством — руководителем Учебного Центра подполковником Подбельским. Правду, естественно, ему не рассказал. Сделал вид, будто история с Потапом надломила меня, и попросил принять мою отставку. Подбельский заикнулся было о моем возвращении на Большую землю, но я замял этот вопрос, а подполковник не стал настаивать. Умный мужик, он понял, что я собираюсь податься в вольные бродяги, и спросил только:

— Помощь нужна?

— Нет, — отказался я.

Помочь себе сейчас мог только я сам.

— Ну, тогда… удачи, Бедуин! Может, еще и свидимся. — Подбельский прервал связь.

Со Стрелки я отправился прямиком в Муторай — непризнанную столицу вольных бродяг АТРИ. Там частенько нанимали исполнителей для разных темных дел, к тому же можно было снять жилье, купить еду и снаряжение, а также продать хабар жохам.

Я посчитал, что, перейдя на «вольные хлеба», сумею заработать намного больше, чем оставаясь военным егерем. Конечно, придется практически не вылезать из тайги, проникать в поисках хабара в такие места, куда не сунется и хуги, браться за любые заказы, даже самые гнусные, и экономить буквально на всем — еде, оружии, снаряжении.

И все же я решился на это пойти, потому что выбор у меня был невелик: либо раздобыть за полтора года миллион долларов, либо пресловутый «выстрел милосердия»…