Зеркало Грохашша, или Отраженные - Игорь Пронин

– А меня Зинаида Степановна.

– Ничего, Старшие переименуют… Только бы нам до Ведомства добраться…

Сытый до такой степени вампир бороться со сном просто не в состоянии. Про съежившуюся рядом с ним Зинаиду Степановну можно было бы сказать «ни жива ни мертва», не будь она мертва совершенно точно. Наконец Моргон засопел, и тогда старуха как могла тихо поднялась. Накинув халат, она вышла в коридор, прикрыла дверь и заглянула в ванную, полюбовалась на прокушенную артерию.

– Страх-то какой, – печально покачала она головой. Зинаида Степановна считала себя женщиной видной, даже сексуальной, и весьма заботилась о внешнем виде. Фигура заботы не требовала, мужики любят когда покруглее. – Ишь как, допрыгалась, доворожилась… Надо у Мананы повыспросить, к чему бы это.

Заклеив ранку пластырем, Зинаида Степановна забрала с тумбочки в коридоре старенький телефон и закрылась с ним на кухне. Руки дрожали, и знакомый номер удалось набрать только с третьего раза.

– Алло! – сообразно ситуации старуха перешла на жалобный, болезненный тон. – Алло! Ниночка? Ох, а плохо-то как мне…

– И мне плохо, Зинуля… – держась за сердце ответила ей женщина в черном, одна из «ассистенток» Мананы. – Не пойму, что и стряслось, а только сердце так и щемит, уснуть не могу.

– И у меня щемит… – безбожно соврала Зинаида, у которой вовсе не было пульса. – Погода-то какая, жара… Тьфу. Слушай, Ниночка, мне бы с Мананой Ираклиевной поговорить.

– Ей тоже плохо. Просила не беспокоить…

– Да уж очень важное дело-то у меня, Ниночка… Подруга, ты скажи ей, что… Что случилось кое-что. И я должна с ней посоветоваться.

Конечно же, ассистентка наотрез отказывалась позвать владелицу «Гадального салона», и стояла насмерть до тех пор, пока Зинаида Степановна не решилась поделиться новостью и с подругой.

– Ужас-то какой! – шепотом закричала Нина. – Я бы померла со страху-то!

– И я бы померла! – с готовностью согласилась Зинаида, но поняла, что сказала что-то не то. – Ох, как плохо-то мне, вот каковы грехи-то наши тяжкие… Не знать нам упокоения-то… Так позови Манану.

– Ну, сейчас попробую.

С трубкой радиотелефона старуха подошла к двери в спальню Мананы, тихонько поскреблась.

– Что еще, что?! – заголосила гадалка, будто только и ждала, что ее побеспокоят.

– Тут Зина звонит. Говорит, померла она.

– Как это? – заинтересовавшись, Манана открыла дверь. – Плохо что ли? Пусть скорую вызывает, не могу сейчас колдовать.

– Да нет, померла, – зажимая трубку ладонью, Нина вкратце сообщила гадалке новость.

– Але?! – Манана выхватила телефон, не дослушав. – Какой упырь, что ты мелешь?! Выпила – спать ложись! Да?.. И как он выглядит?.. И сказал, что у тебя останется?.. Вот что, Степановна: ты не паникуй. Не паникуй, слышишь?! Тебе сейчас отдохнуть надо. Выпей, да. И это выпей. Да пей все что есть, хуже не станет уже… Завтра не приходи, не вздумай! Я тебе выходной даю. Сиди там с ним, а я сама к тебе приду. Или от меня кто-нибудь. Но не ночью, а днем. Все поняла?

– Все, – кивнула Зинаида Степановна. Манане она верила как себе, потому что была свидетельница настоящих чудес, свершаемых гадалкой. – Сейчас таблеток выпью и спать. А не улетит он?

– Если ночью не улетит, то днем уж точно никуда не денется. Так что жди, завтра поможем твоему горю.

С тем Зинаида Степановна и повесила трубку. Таблеток она действительно проглотила целую пригоршню – и от давления, и успокоительных, и сердечных, и желудочных. Как всегда после приема лекарств стало немного лучше, спокойнее. Напоследок старушка приложилась к бутылке коньяка, стоявшего «на 8 марта», и даже улыбнулась. Все же не каждый день такие приключения случаются. А Нинка-то завидовала, по голосу слышно!