Та, которой могло не быть - Кира Леви

— Это точно, — буркнула расстроенно. — Потерять три дня — это нужно уметь.

Графиня звонко рассмеялась, услышав мой ответ. Успокоившись, пояснила:

— После такого выброса Стихий, как был у вас, вы могли вообще не очнуться и остаться в мире Серых Теней, леди Мира... Но тому, кто жил в мире Пустоты, это ведь не страшно? Правда, Мирайя?

Графиня странно на меня смотрела, словно пытаясь в чём-то уличить.

— Я не понимаю, о чём вы, — на кончиках пальцев появилось зудящее чувство от всколыхнувшейся магии. Но она не вырвалась наружу, а как бы всплеснулась в ограниченном стеклянными стенками пространстве. Магия прибывала, давила на сдерживающие стенки, но вырваться на волю у неё не получалось.

— Я ментальный маг, деточка. Но вы и так это знаете, раз так ловко выставили барьеры. Не хотите говорить сейчас, потом всё равно придётся рассказать главе Тайной Канцелярии. Милорд умеет развязывать языки.

Наверное, её признание о своих способностях должно было мне всё объяснить. Но на самом деле, я могла только догадываться. Видимо, пока я была в бессознательном состоянии, она смогла увидеть Землю в обрывках моих воспоминаний и назвала её миром Пустоты. Ну, а имя Мирайя крутится у меня в голове постоянно. А вот способность экранироваться от её воздействия меня искренне порадовала. Быть для других открытой книгой категорически не хотелось.

— Не стоит мне угрожать, — немного резко отреагировала на упоминание о принце. Щека сразу же вспыхнула фантомной болью от звонкой пощёчины. Сволочь! Поднять руку на женщину. У-у! Не зря я его перепутала с Матвеем. Он такой же по своей сути! — А насчёт ваших способностей — да, догадалась, — не стала разубеждать её и сверх того поинтересовалась, — а магистр тоже владеет таким даром?

— Нет. Только мы с Райердом унаследовали этот пассивный дар от нашего прадеда.

— Райерд?

— Это наш средний брат. Лорд Райерд Мелфи. Он на двадцать минут младше Райвена, — женщина улыбнулась. — А я младше братьев на двести лет.

— А сколько лет сейчас магистру? — внутренне напряглась. Выглядел мужчина относительно молодо, лет под пятьдесят, и то, больше глазами, а не подтянутой моложавой фигурой. Я помнила, сколько силы в его руках и теле, когда он играючи держал меня на руках.

— Пятьсот семьдесят восемь или девять... Нет, точно восемь.

— Так ваш брат лорд Райерд тоже магистр?

— Нет! — она рассмеялась. — Райерда больше интересует светская жизнь, политика, в крайнем случае, войны. На чужой территории.

Пока мы мило беседовали с женщиной, магия внутри меня окончательно наполнила внутренний резервуар, но излишек так и не выплеснулся. Магии это не понравилось, мне тоже. Я начала раздражаться. На кончиках пальцев появился зуд, который не уменьшался, даже когда я аккуратно почесала пальцы, заведя руки за спину.

— Что вы со мной сделали? — внезапно спросила у графини. И неожиданно получила правдивый ответ:

— Магистр наложил ограничение, чтобы вы не навредили себе, дитя.

— Почему вы называете меня «дитя»? Я взрослый человек. И мне не нравится, когда со мной что-то делают, не спросив моего мнения! — прыснула раздражением и сложила руки на груди.

— Твои биологические часы показывают, что тебе меньше пятидесяти, — пожала магесса плечами. — И Стихии ведут себя так, как у незрелого мага. Вот скажи, сколько тебе лет?

Двадцать семь.

— Совсем малышка, — всплеснула руками графиня, как курица над цыпленком. — Как твои родители отпустили тебя одну?

— Они умерли, — передёрнула плечами, вспоминая похороны мамы и тот дурацкий разговор с братом Антоном. А ведь свою часть квартиры я так и не оформила на Никитку. Полгода ещё не прошло, чтобы вступить в наследство после смерти мамы.

Графиня, нахмурившись, долгим взглядом посмотрела куда-то поверх моей головы, а потом выдала:

— Мама у тебя действительно умерла, а вот отец жив-здоров.

Я нахохлилась от её слов, тут же вспоминая настойчивую тираду Сильфа о том, что я должна быть вместе с отцом. Чёрт побери! Страусом быть никак не получалось. Чем дальше я всё отрицаю, тем сложнее.

В копилке памяти накопилось уже столько информации, требующей систематизации и анализа, что просто кругом шла голова.

И самым страшным для меня самой было признать, что я и есть Мирайя, дочь верховного мага Райвена Мелфи и Мирайи Виленийской. Этот вывод сам напрашивался. Он был на поверхности. Но, может быть, я всё-таки ошибаюсь? И я — обычный ребёнок Людмилы и Андрея Рождественских? А магия ко мне случайно прицепилась, как...ну как простуда, например.