Ночь на хуторе близ Диканьки - Андрей Белянин

– Ну хучь сала-то можно? – буркнул голодный кузнец, цепляя на вилку здоровенный розовый шмат и отправляя его в рот. Тока зубы клацнули и по губам мазнуло, а само сало непонятным образом оказалось во рту ближайшей ведьмы.

– Что за чертовщина бесовская?

Он, не думая, ухватил печёную курицу в золотой хрустящей корочке, оторвал от неё жирную ножку и уже вознамерился отхватить кусок, как опять попал мимо своего рта в чужой! И вот уже вторая морда наглая самодовольно чавкает у него над ухом под злорадный хохот всей прочей поганенькой публики.

Веселуха вокруг поднялась страшная! Черти с пёсьими мордами, на тонких ножках, как у французов, пустились в пляс вокруг ведьм, а те вертели хвостами, будто бы итальянские балерины, пристукивая копытцами, словно черевичками. Музыканты же нечистые раздували щёки и дудели в унисон или били в своё же пузо на манер турецкого барабана, а носами выводили такие трели, что куда там валторне или фаготу!

– Празднуете, диаволово семя? – тихо спросил кузнец, косясь на друга.

Николя, не говоря ни слова, подцепил кусок колбасы, извалял его в горчице, хрене, обильно обсыпал сверху чёрным перцем и сунул себе в рот! Как и ожидалось, не донёс, волей-неволей направив в чужое рыло. Да только та ведьма, что прелесть сию перехватила, – ахнула, взялась руками за горло, из глаз слёзы брызнули, из носу пар пошёл длинной струйкой в высокий потолок! Так и отвалилась, сердешная, задрав волосатые ноги свои выше головы…

– Знай наших! – церемонно пожали друг другу руки паныч и кузнец.

В единый миг стихла музыка бесовская. Оскалились зубы, изменилось общее настроение, даже каким-то предчувствием неумолимой драки запахло в горячечном воздухе. Однако же, прежде чем потянулся Вакула за освящённой цепью в мешок, какая-то главная на тот момент ведьма провизжала во весь свой пискливый голос:

– А не пошли бы вы, мать вашу, с нами в картишки перекинуться? Раз попили, поели, так, как у добрых людей водится, надобно бы и честь знать…

– Это шо ж я, за хлеб-соль, которых и не попробовал, вам, сукино племя, ещё и «спасибо» сказать должен?!

– Облезут, – подтвердил Николя.

– И я об том же ж! Можно я ще им фигу покажу?

Убедившись, что фига у кузнеца действительно весомая и вполне себе оскорбительная, нечистая сила посовещалась, и в единый миг гарны дивчины-кошки всё убрали со стола, освободив площадь для игры в карты.

Вот тут уже и приятели наши сделались совершенно серьёзны, ибо любая карточная игра есть почти церковное священнодействие. В ней, конечно, можно обманывать, мухлевать, хитрить и подтасовывать, но кара пойманному за шулерством страшна и неотвратима.

В дворянском собрании за то бьют по морде подсвечниками, в вольном гусарском обществе, страшно оскорбив словесно, стреляются через платок, а у нас, простых козаков на Малороссии, принято рожей об стол приложить да и выкинуть хитреца на улицу, набив ему те же краплёные карты прямо в штаны! Народная традиция, ныне почти что утерянная, но, говорят, в Карпатах и на острове Хортица поныне вполне себе применяемая к реалиям по жизни…

– Ох, что-то я задумался об отвлечённом. Вакула, ты готов? Так раздавайте уже!

– Добро же, панове, сами напросились, – кивнула старшая ведьма, выдвигаясь вперёд и доставая из-под мышки такую засаленную колоду карт, кою и поповна, возжелавшая погадать на жениха, в ручки взять побрезгует. Там уж и короли, и валеты, и дамы слились в одно лицо, а шестёрку от семёрки не каждый профессор отличит даже под микроскопом или нужным методом с применением химического анализа английской школы!

Однако ж, делать нечего, своей колоды не прихватили, стало быть, придётся играть чем дают. Старая ведьма почесала хвостом собачьим нос свой, заодно и пятачок подруги, и быстро раздала на двоих. Николя мельком заглянул в карты друга – дрянь дело, да и только. Хоть бы одна приличная карта, ни картинок, ни козырей, а всё шестёрки да восьмёрки мастями вперемешку. Ни пойти не с чего, ни отбиться…

– Вот же у меня козырная шестёрка, мой ход! – под радостный вой нечисти объявила ведьма.

– Ходи, ходи, сучья баба, – пробормотал озадаченный Вакула. – А только играем до трёх раз!

– Добро же! Как только из тех трёх ты хоть один выиграешь, сведём вас к Байстрюку. А коли все три проиграешь, так не обессудь, не только друг дружку, а может, и света белого более не увидите.

– Ходи уже, сволота подлючая…

– Дак нате ж вам!

Ведьма, не раздумывая, пошла с десяток. Кузнец принял. Затем вальты пошли, за ними ходу дали дамы, короли да тузы, а впоследок и полная ладонь козырей по одному добавилась. Короче, к тому моменту, как на руках у Вакулы были наилучшие карты на свете, первая игра окончилась.

– Дурень! Дурень! – завизжало, казалось, всё пекло. – Оба дурни!

Делать нечего, перемешав колоду тщательнейшим образом, хитрый кузнец умудрился получить себе на руки неплохой расклад – один туз, два козыря и кралю.

– Ну, теперь же держитесь, чёртовы подпевалы! – воскликнул он, решительно пойдя с дамы. Однако ведьма вдруг, не покривив губ, тут же покрыла её десяткой.

– Эй, подруга! Что ж ты пиковую даму крестями бьёшь, коли нынче козыри бубны?!

– Да сам глаза разуй, козак, – искренне удивилась ведьма. – Может, у вас энто и дама, а только у нас нет!

Глядь, и впрямь под десяткой крестовой лежит восьмёрка крестей, а дамою будто бы и не пахло. Что за чудеса? Или же нет, правильнее будет сказать – что за диавольские козни?! Вакула беспомощно обернулся к стоящему за спиной другу, тот лишь повёл плечами.

– Чёрт же лысый их разберёт, что тут творится. С козырей ходи!

Отчего бы и нет? Добрый кузнец пошёл с козыря, ведьма приняла.

Ободрившись, подпустил он ей три семёрки, однако был запросто бит, а глянув в карты свои, вдруг обнаружил, что туз его исчез невесть куда, а вместо него на том же месте, под большим пальцем, сидела лишь девятка треф.

– Что це за дела?!

Пришлось принимать, принимать, и вновь игра окончилась тем, что Вакула остался дурнем с полным веером карт. Обидно, конечно, козаку бабам в карты проигрывать, да что поделаешь…

– Дурень! Дурень! Дважды дурень! – завопила нечистая сила.

Николя с Вакулой обменялись непонимающими взглядами.

– Шо це було?

– Это я хотел тебя об этом спросить. Ты намереваешься и в третий раз проиграть?

– Ох, оставьте, паныч, и без вас тошно!

– Тошно ему, нет, вы слышали? Играть лучше надо!