Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

– Наконец-то, – проворчал голос Стаса. – Где тебя носит?

– Гуляю, – буркнул я. – По барам да казино. Еще вопросы?

Рыжий хохотнул:

– Ладно. Я надыбал кое-что, надо обсудить.

Я преисполнился надежд, как Золушка перед балом.

– Быстренько приезжай.

– Не с руки: у меня тачка на ремонте. И мне тут надо еще кое с кем пересечься. Давай через полчаса в «Амброзии», как в старое доброе время. Годится?

На том и порешили. У меня оставалось время доесть бутерброды. Покончив с ними, я посмотрел в окно. Дашки в окрестностях не наблюдалось. Ох, схлопочет она у меня! Гоняли мяч мальчишки, прогуливалась дама с пуделем, и среди этого благолепия, точно желтая немочь, притулилось надоевшее такси. Разумеется, подобных желтых такси в Москве навалом. Но почему-то я не сомневался, что оно то самое. Отчего я до сих пор не прощупал водителя? Во-первых, о чем бы я его спросил? Зачем ты здесь стоишь и с какой стати за мной ехал? Он бы ответил: мать твою, мать, мать… А во-вторых, и это главное, трудно представить, какая угроза может исходить от обычного городского такси, если ты не параноик.

Не успел я вымыть за собой посуду, как раздался звонок в дверь. Я поспешил открыть. Это оказалась Дарья. Уф, прямо гора с плеч! Она была в моем любимом зеленом платье, волосы ее убраны в мой любимый «конский хвост», и улыбка на прекрасном ее лице…

– С ума спрыгнула? – нахмурил я брови. – Что еще за самоволка?

Она проворковала:

– Дорогой, не будь злюкой.

Прикрыв дверь, я медленно обернулся. Одной этой реплики мне хватило, чтобы понять: это не Дашка.

– Как мороженое? Вкусное? – спросил я.

– Вкуснотища! – Она чмокнула меня в щеку, обдав густым, будто кисель, ароматом духов. – Не сердись, лапуль.

Смеяться или плакать?

– Как я могу сердиться на тебя, дорогая? – театрально произнес я. – На улице, однако, ветерок. Ты не простыла, моя перепелочка?

– Нет, лапуля. Ветерок почти не ощущается, но твоя забота мне приятна.

Черт возьми! Самое изумительное, что эта дебилка думает, что я думаю, будто она Дашка!

– Забота о тебе, дорогая, это райское наслаждение! Где, однако, Илья? Где товарищ твоих школьных лет?

– Домой поехал, – отмахнулась она. – Его теща ногу подвернула.

– Какая жалость, дорогая! Не послать ли ей цветы?

– Ну да, почему бы нет? Займемся любовью, дорогой.

Актер я никудышный, но от смеха удержался:

– Чуть позднее, конфетка моя. Сейчас я занят.

Она кокетливо надула губки.

– Разве есть занятие важнее?

Смех смехом, но что-то с ней надо было делать. Не мог же я умотать к Стасу, оставив ее до возвращения Дашки. Последствия предугадать было сложно. С другой стороны, просто разоблачить ее и вышвырнуть я интуитивно опасался. Что же оставалось?… Мозги мои работали, словно компьютер, просчитывая варианты.

– Нет ничего лучше секса, дорогая. – От этой фразы у меня едва не свело челюсть. – Но дела есть дела.

– Жаль, – вздохнула она. Это было первое, что она произнесла по-человечески.

Кто же, черт побери, она такая? Клон?! Чепуха. Вряд ли моего и Дашкиного двойников могли в спешном порядке вырастить, точно бройлерных цыплят. Голограмма?… Это предположение я уже отбросил по весомым причинам. Хотя… Из головы у меня не выходило, что двойник мой (с карманом рубашки и родинкой) был зеркальным моим отражением.

Я взял за руку Дашкину копию. Рука была живой и теплой.

– Не беда, мой рахат-лукумчик: ночью наверстаем. Кстати, о сексе. – Я действовал наугад, словно в потемках. – Помнишь, я говорил о плешаке, на которого указала цыганка? Не понимаю, за что старуха на него взъелась. Безобидный, по-моему, тип – то ли педик, то ли кастрат, судя по его заднице…

Двойница выдернула руку:

– Брось языком молоть! Не будь идиотом!

Я округлил глаза:

– В чем дело, киса? Ты его знаешь?

Она пришла в смятение.

– Нет, но… Нельзя же болтать о человеке что придет в голову!

Так-так. Связь двойников с хмырем в полотняном костюме обозначилась еще отчетливей.

Я обнял Дашкину копию за плечи:

– Ты права, дорогая. Возможно, этот человек полон всяческих достоинств. Дурно о нем отзываться просто непорядочно.

Она чмокнула меня в шею, вновь обдав волной духов.

– О том я и толкую, дорогой!

Она могла быть кем угодно, только не голограммой. И не клоном. Но тогда кем, черт побери?! Кем?!

Мы бестолково топтались в прихожей. Пора было наконец проветриться. Я радостно хлопнул себя по лбу:

– Батончик мой шоколадный, почему бы тебе не прокатиться со мной?

– Куда? – насторожилась она.

– Сперва кое с кем встречусь, потом сходим в ресторан. Как тебе идея?

– Сногсшибательно. Только… что-то я притомилась лапуль. Ты езжай, а я подожду в кроватке.

– Кроватка не уйдет. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Не приставай. Говорю же, я устала.

Кое-что, похоже, вырисовывается. Тянем-потянем.

Я вытаращил на нее глаза:

– Детка, я тебя не узнаю. Обычно, куда бы я ни направлялся, ты требуешь, чтобы я взял тебя с собой. А сегодня… Можно подумать, что ты – это не ты. Тебя словно подменили.

Выстрел был точен. На лице ее, как говорится, отразилась гамма чувств. Она обняла меня за шею, и я стойко это выдержал.

– Да нет, лапуль, я немного устала, но… Мы ведь недалеко?

– Пять минут на машине, моя козочка.

– Тогда поехали, – махнула она рукой. – А потом в кроватку. Не думай отвертеться.

Я и не думал. Кроватка, по-моему, была лишь темой для поддержания разговора. Сей предмет, по крайней мере, она досконально изучила и не боялась попасть впросак. Мы вышли на лестничную площадку, я закрыл дверь. Теперь Дарья могла возвращаться: все было чисто.

Но где гуляет эта Дашка с другом Ильей?