Серый коршун - Андрей Валентинов

Я отмахнулся от особо наглой мухи и тихо выругался на привычном наречии Баб-Или. Здешний язык для таких дел казался слишком пресным. Нет, ерунда! Все могло быть иначе – и куда проще.

Стражники у южных ворот видели, что я направился в сторону Трезен. Значит, в Козьих Выпасах меня могли ждать. Это первое.

Трупы находили и раньше, но убийцы были осторожны. И вдруг они действуют грубо, даже глупо, причем как раз когда трезенский базилей вовремя присылает стражников. К тому же если кого и заподозрят в убийстве, то колдунью. А Тея забывает спрятать окровавленный нож и разрешает жертвоприношение убийство у самого дома. Это второе.

Но все же я был готов поверить в совпадение, если бы не встреча с Гирто. Старуха проговорилась. Похоже, желание прикончить рыжую девушку оказалось сильнее осторожности. Именно старая карга подвела тех, кто так все удачно спланировал. Теперь я им не верил. За всем этим крылось что-то другое.

Но мог ли я верить Тее? Юная ведьма вполне могла быть в сговоре. Просто в какой-то момент ею решили пожертвовать – еще одно жертвоприношение на алтарь неизвестных богов...

Когда я вернулся к дому, стражники и девушка сидели на бревнах возле порога. Рядом горел костер. Я заметил, что руки Теи связаны.

– Мы решили подождать здесь, ванакт, – сообщил Фол. – В жилище ведьмы может быть опасно. Я раскалил нож...

Он обернул руку краем плаща и вытащил из огня кинжал, острие которого светилось тусклым малиновым светом.

– Если хочешь, мы с ней поговорим...

Я невольно поморщился, но промолчал. Фол не спеша стал подносить раскаленный металл к связанным рукам девушки. Тея сидела неподвижно, по щекам медленно сползали две мокрые полоски.

– Тебе лучше сказать правду, – заметил я. – Убийство произошло возле твоего дома, Тея. Ты знаешь здесь каждую тропинку, каждый камень...

– Говорят, ведьмы не чувствуют боли, – второй стражник опасливо покосился на девушку.

– Враки! – Фол поднес нож к самым рукам и поглядел на меня. – Год назад пытали мы одну...

– Тея! – я подошел поближе. – Тебе лучше признаться...

Она молчала, и я понял, что девушка ничего не скажет. Сейчас запахнет горелым мясом, в уши ударит крик...

– Фол, постой! – я остановил его вовремя, раскаленный нож был готов отпечататься на коже. – Я поговорю я нею сам. Вы оба отойдите подальше.

Фол, с видимой неохотой положив кинжал на землю, кивнул второму стражнику. Они отошли к опушке, недоверчиво оборачиваясь и посматривая на девушку.

– Тея! – я присел рядом с нею. – Ты ведь не убийца, правда? Ты не хотела того, что случилось? Расскажи мне все...

Она молчала. Ей было страшно, слезы текли по лицу, но что-то мешало заговорить.

– Тея, послушай! Уже полгода людей в Микенах убивает какая-то шайка. Многие думают, что это фанатики, поклоняющиеся Старым. Ты считаешь, что это не так, но кто-то ведь делает это! Разве боги требуют человеческих жертв?

Она наклонила голову, плечи стали еле заметно подрагивать.

– Я – микенский ванакт. Наверное, бывают правители получше, но я делаю, что могу. Убийства нужно остановить, и мне придется идти до конца. Тебя будут пытать, пока ты не заговоришь. Мне не хочется делать этого...

– Да, ты жалеешь меня, – голос был тих, еле слышен. – Я чувствую – ты не хочешь моей смерти, ванакт. Но ты мне не веришь. Они хотят, чтобы я умерла...

Это я уже слыхал, но не стал переспрашивать. Меня интересовала правда.

– Тея, тебе лучше все рассказать. Я знаю, что чувствует человек, когда его пытают раскаленной бронзой...

– Я тоже знаю, ванакт, – ее голос дрогнул, в нем звенела боль. – Много лет назад схватили мою мать. Ее пытали, жгли огнем. Меня тоже пытали, хотя я была еще очень маленькая. Потом мать убили, хотели убить и меня. Бабушка с трудом спасла меня и привезла сюда... Я знаю что такое боль и смерть.

– Тогда поговорим, – я почувствовал облегчение. – Где ты была этой ночью, Тея?

– Я рассказывала! – теперь ее голос был полон отчаяния. – Я ходила по лесу, искала травы. Эта ночь была очень хорошей, чтобы собирать травы для зелья...

Она говорила правду – но не всю. Я задумался.

– Значит, тебя здесь не было... Ты сама ушла, или тебя попросили?

Тея не ответила, и я понял – мои догадки верны.

– Итак, тебя попросили уйти. Для чего? Чтобы без помех убить этих несчастных?

– Я ничего не знала об этом, не знала! – теперь девушка говорила быстро, словно боясь опоздать. – Мне сказали, что в эту ночь надо принести великую жертву богам. Что боги разгневались на людей и послали убийц. Их надо остановить. Жертва должна помочь, ведь эта гора – священная. Я не могла присутствовать – меня еще не допускают к важным таинствам...

– Ты знала о том, кто убил остальных – тех, кого находили раньше?

– Нет! – Тея замотала головой, рыжие волосы разметались по плечам. – Убийц никто не видел, ванакт! А кто видел – ничего не сможет рассказать. Они приходили два раза, ночью. Я видела следы... Поэтому я надеялась, что жертва поможет, боги назовут убийц...

Кажется, так оно и было. Тот, кто придумал это, подобрал подходящую жертву – рыжую девушку, что сидела рядом со мной.

– Кто он, Тея? Кто приходил к тебе?

Девушка не ответила. Несколько мгновений мы оба молчали, но я не торопил.

– Тебе велели молчать? Тебе пригрозили?

– Нет, ванакт, – на губах мелькнула невеселая улыбка. – Что может быть страшнее раскаленного металла и огня? Но я поклялась, и эту клятву никогда не нарушу.

– Эта клятва ложная, – возразил я. – Тебя обманули!

– Да, теперь я понимаю. Но клятва не была ложной, ванакт. Я поклялась не называть того, кто приходил ко мне. Он сказал, что так требуют боги. Я дала клятву, от которой никто и ничто не сможет освободить.

– Хорошо, – кивнул я. – Это понятно. Но я все равно узнаю правду. То, что не скажешь ты, скажет твоя боль. Зачем доводить дело до этого?

Я был почти уверен, что теперь Тея заговорит, но она по-прежнему молчала. Наконец послышался тяжелый вздох, девушка подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты прав, ванакт. Я помогла убийцам, и ты обязан узнать правду. Но я дала клятву и не нарушу ее. Я ничего не скажу на пытке – я сильная. Я смогу преодолеть боль и страх...

– Ради чего, Тея? Ради тех, кто убивает невинных, а теперь хочет погубить и тебя?

– Ради того, чем я поклялась, – теперь ее голос звучал твердо, без колебаний. – Несколько дней назад я видела во сне маму, она звала меня к себе. А потом я увидела солнце – и оно сожгло меня. Все сбылось. Солнце – это ты, Клеотер Микенский, и ты сожжешь меня, как солнце сжигает траву. Ты не виноват в этом...