Архив - Виктория Шваб

В приемной Архива мягко шелестит классическая музыка.

За столом сидит Патрик, пытаясь сосредоточиться на работе, а над ним, размахивая ручкой, стоит Роланд. Библиотекарша, с которой мы не знакомы — но я слышала, что ее зовут Бет, — стоит у входа в Атриум и делает какие-то пометки. Шикарные рыжие волосы рассыпаны по спине. Роланд поднимает на меня глаза.

— Мисс Бишоп! — радостно говорит он, роняет ручку на записи Патрика и идет мне навстречу. Болтая о какой-то чепухе, он уводит меня подальше, к неизвестным стеллажам, но стоит нам повернуть за угол и пропасть из поля зрения его коллег, как он становится мрачным и собранным.

— Удалось найти девушку?

— Нет. — Он увлекает меня по коридору и затем вверх по какой-то узкой лестнице. Мы оказываемся в небольшой комнате, оформленной в голубых и золотистых тонах. Здесь приятно пахнет старыми документами. — В нашей ветви нет никого, подходящего под твое описание и названные даты.

— Это невозможно, может, стоило проверить более тщательно…

— Мисс Бишоп, я проверил все что мог, каждого жильца женского пола.

— А может, она там не жила, а просто пришла в гости.

— Если она погибла в Коронадо, ее определили бы в эту ветвь. Но ее здесь нет.

— Я видела все своими глазами.

— Маккензи…

Она просто обязана быть здесь. Если мы не найдем ее, то не найдем и ее убийцу.

— Она существовала. Я видела ее.

— Я в этом не сомневаюсь.

Меня охватывает паника.

— Как можно было стереть ее отовсюду, Роланд? И почему ты позвал меня? Если не сохранилось записей об этой девушке…

— Ее я не нашел, — говорит Роланд, — но я нашел кое-кого другого.

Он пересекает комнату и подходит к одному из ящиков. Открывает его и жестом подзывает меня. Поредевшая шевелюра, небольшое пивное брюшко, истоптанные ботинки… Обычный человек. Старая, но чистая, аккуратная одежда. На лице застыла равнодушная маска — сон смерти.

— Это Маркус Эллинг, — шепчет Роланд.

— И какое отношение он имеет к девушке, что я видела?

— В соответствии с воспоминаниями, он жил на третьем этаже Коронадо с 1950-го до самой своей смерти в 1953-м.

— Он жил там же, где и девушка, и погиб в то же время?

— Это еще не все, — говорит Роланд. — Положи руку ему на грудь.

Я колеблюсь — мне никогда еще не доводилось читать Истории. Ведь это позволено только Библиотекарям. Только они знают, как это правильно делать, а всех нарушителей ждет суровая кара. Но Роланд, похоже, обеспокоен не на шутку, поэтому я подчиняюсь и кладу ладонь на свитер Эллинга. По ощущениям он совершенно такой же, как все остальные Истории. Тихий и пустой.

— А теперь закрой глаза, — командует Роланд, и я слушаюсь.

И тут он кладет свою ладонь поверх моей и слегка прижимает ее. Мои пальцы немеют, и мое сознание перемещается в другое тело, иную форму, не имеющую ничего общего с моей собственной. Я жду прилива воспоминаний, но ничего не происходит. Я стою в полной темноте. Обычно картинка отображает настоящее, и ее надо перемотать назад. Мне говорили, что Истории ничем не отличаются от обычных предметов. Вот только они начинаются с конца, а именно — с момента смерти.